Линь Ваньсин считала, что сила или слабость противника сама по себе не оказывает на учеников особого влияния. В конце концов, эти ребята всегда казались шумными и бесстрашными.
Но когда после работы она оказалась на старом поле, то всё же была потрясена.
На поле не было ни души.
Раньше ученики вечно сбегали с уроков, чтобы пораньше прийти на поле, а теперь от них не осталось и следа.
В тот миг Линь Ваньсин даже впала в необъяснимую растерянность, гадая, не арендовал ли кто-то поле для какого-нибудь матча или не случилось ли чего-то ещё, из-за чего ни один из учеников не явился.
Она огляделась по сторонам: лишь Ван Фа по-прежнему сидел на трибуне, как и всегда.
Увидев тренера, Линь Ваньсин наконец почувствовала необъяснимое облегчение. Если уж никто не пришёл, то это наверняка результат их общего сговора.
Ван Фа, натянув пониже козырёк кепки, закинул ноги на передний ряд сидений, как обычно, и выглядел совершенно спокойным.
— Они сегодня не пришли? — Линь Ваньсин подошла и села рядом. Задав вопрос, она тут же почувствовала себя глупо. Как ни крути, она должна была знать учеников лучше, чем Ван Фа.
— Угу, не видно их, — ответил Ван Фа.
Линь Ваньсин почуяла неладное, и в голове возникли кое-какие догадки.
Она достала телефон, немного подумала и позвонила Цинь Ао.
Спустя два-три гудка трубку сняли.
Прежде чем она успела открыть рот, Цинь Ао заговорил первым:
— Лаоши, ты где?
— Я на поле, а вы где все?
— Ты на поле? А мы в классе тебя ждём, давай скорее сюда, — бесшабашно выпалил Цинь Ао.
Он уже собирался повесить трубку, и Линь Ваньсин на мгновение опешила, прежде чем осознала, что под «классом» они, должно быть, имели в виду дополнительные занятия дедушки и бабушки.
Она поспешно спросила:
— Погодите, вы что, не придёте на тренировку?
— Не будем больше играть, какой там футбол. Мы что, сможем победить «Люйцзин», что ли? — Цинь Ао завёлся, едва зашла об этом речь. — Я тебе говорю, это сто процентов подстава. Нас специально свели вместе, чтобы «Люйцзин» гарантированно прошли дальше.
— Так вы в классе…
— Конечно, «усердно учиться и с каждым днём делать успехи», — сказал Цинь Ао. — Поступим в университет, футболом-то сыт не будешь.
Линь Ваньсин это казалось немыслимым, она даже засомневалась, не подводят ли её уши. Она не понимала, почему для этих ребят дело, ради которого они ещё вчера были готовы выложиться на полную, сегодня стало тем, от чего можно так легко отказаться.
В душе закипала злость, но она всё же сдержалась и спросила:
— А Фу Синьшу там?
— Здесь, — ответил Цинь Ао, и на том конце послышался шорох — видимо, трубку передавали.
— Алло? — очень тихо позвала Линь Ваньсин.
Прошло немного времени, прежде чем на том конце раздался голос Фу Синьшу:
— Линь Лаоши.
Голос юноши звучал мягко и немного обиженно, и гнев Линь Ваньсин тут же поутих.
Она очень мягко спросила:
— Фу Синьшу, как вы так договорились? Вы правда больше не придёте на тренировки?
— Да, Линь Лаоши, мы… больше не будем тренироваться, — Фу Синьшу говорил очень медленно. Казалось, на том конце столпилась куча народу; она почти видела, как ребята из футбольной команды сгрудились вокруг него.
— Почему? — спросила Линь Ваньсин. — Только из-за того, что не сможете обыграть «Люйцзин Гоцзи»?
— Лаоши, «Люйцзин Гоцзи» действительно очень сильные, нам их не одолеть, — совершенно искренне ответил Фу Синьшу.
Он говорил медленно и, судя по голосу, был расстроен, но при этом был твёрд в своём решении — очевидно, к этому они пришли после шумных общих споров.
— Я понимаю, но на самом деле результат, победа или поражение, не так уж важны… — начала Линь Ваньсин, но Фу Синьшу прервал её.
— Линь Лаоши, мы знаем, что у тебя есть задание от школы, и в выходные мы обязательно сыграем. Просто сейчас тренироваться уже нет смысла, лучше потратить это время на учёбу.
«Усердно учиться» — эти слова растрогали бы любого родителя или учителя. Но когда Линь Ваньсин услышала их от Фу Синьшу, на душе у неё стало горько.
Она и вправду не смыслила в футболе.
Её познания о «Люйцзин Гоцзи» ограничивались лишь тем, что она вычитала в «Байду-энциклопедии». Она не понимала, какой недосягаемой вершиной эта команда кажется ученикам.
Но в её глазах ни выбор, ни отказ от него не должны были даваться так легко.
Поэтому утихшая было в сердце злость вновь подняла голову:
— Я не понимаю, почему вы сейчас так рассуждаете. Я знаю только то, что ещё несколько дней назад ты говорил мне, как хочешь, чтобы все играли вместе. И вы же должны меня знать — мне никогда не было дела до этих школьных заданий.
— Лаоши, я знаю, что ты переживаешь за нас и искренне желаешь нам добра. И тот… тот человек, который велел нам у тебя учиться, тоже о нас заботится. Но если нам их не обыграть, значит, не обыграть, нужно смотреть правде в глаза, — твёрдо отрезал Фу Синьшу и повесил трубку.
Раздались короткие гудки, а затем наступила долгая тишина.
Линь Ваньсин сжимала в руке телефон; по полю гулял ветер, и она вдруг тоже почувствовала какую-то растерянность.
С точки зрения взрослого и рассудительного человека, отказ перед лицом непреодолимой преграды — выбор весьма разумный. Если не можешь взобраться, значит, не можешь, и лучше поскорее сменить путь.
В конце концов, в Китае, как ни крути, играть в футбол не так практично, как усердно готовиться к поступлению в университет.
Тем более что её главным принципом всегда была «свобода»: она поддерживала учеников в любых их начинаниях.
Она опустила телефон и посмотрела на дальнюю часть поля.
С того места, где она стояла, едва виднелся уголок дома номер 17 по улице Утунлу.
Линь Ваньсин чувствовала, что ей пора бы уже встать и идти в класс проводить урок.
Но в лучах заходящего солнца тени города были такими туманными, что ей внезапно расхотелось шевелиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
