Однако просьба денег на абонемент в спортзал сама по себе не относилась к тому, что родители могли легко принять.
К тому же у всех были разные семейные обстоятельства: кто-то решался позвонить, кто-то — нет, а некоторые и вовсе никогда не рассматривали такой вариант.
— Мам, ну это же совсем как дополнительные занятия! — Линь Лу стоял в углу крыши, сжимая в руке телефон. Его голос доносился вместе с лёгким ветерком; казалось, дела шли не очень.
У Чжэн Фэйяна тоже возникли трудности.
Родители Чжэн Фэйяна были северянами, приехавшими в Хунцзин открыть шашлычную. Когда отец услышал, что сын просит денег на абонемент в фитнес-клуб, это сразу показалось ему дикостью.
— Нечего мне тут хвостом крутить, вечно у тебя всё через пень-колоду! Если не будешь в футбол играть, живо дуй назад и иди к мангалу шашлыки жарить. Видеть твою рожу не могу, одни расстройства! — Голос отца Чжэн Фэйяна гремел в трубке так громко, что парень вмиг притих, словно цикада в мороз. Пробормотав в ответ пару примирительных фраз, он поспешил отключиться.
Линь Лу и Чжэн Фэйян считались в команде любимчиками, которых дома баловали, что уж говорить об остальных.
А Цинь Ао, Фу Синьшу и Чэнь Цзянхэ и вовсе не стали звонить домой.
Для парней просить у родителей деньги в таком возрасте уже само по себе было унизительно. А реакция старших лишь укрепляла их нежелание это делать.
В итоге все умолкли.
Линь Ваньсин взглянула на солнце в зените: казалось, их первый день без школы проходил не слишком удачно.
Заметив, что товарищи по команде приуныли, Фу Синьшу сказал:
— Лаоши, давайте лучше сначала пойдём на тренировку. В крайнем случае, те, кто может себе это позволить, вроде Фэн Со, будут ходить в зал, а мы — нет.
Юй Мин добавил:
— Лао Фу прав, спортзал не то чтобы жизненно необходим. Раньше мы туда не ходили, но всё равно же обыграли «Люйцзин Гоцзи».
Чем больше ученики это обсуждали, тем больше убеждались, что такой вариант приемлем.
Для большинства людей вполне естественно — если проблема не решается, то и не надо её решать.
Линь Ваньсин на мгновение задумалась и уже собиралась что-то сказать, как раздался голос Ван Фа.
— И правда, учитывая ваших будущих соперников по групповому этапу, тренировки в зале дважды в неделю не имеют особого смысла, — буднично произнёс Ван Фа, допивая последний глоток соевого молока.
Парни были не настолько глупы, чтобы принять слова тренера за чистую монету.
— Тренер, не сердись, этот придурок просто лентяй, не хочет шевелить мозгами, — Цинь Ао не посмел сказать, что Фу Синьшу первым предложил не ходить в зал, поэтому обрушился на Юй Мина.
Юй Мин тоже почувствовал обиду:
— А что нам тогда делать? Идти с тобой на завод к твоему дяде гайки крутить?
— Ты в своём уме? Завод моего дяди в Упине, на дорогу туда-обратно уйдёт больше четырёх часов. — Цинь Ао замолчал, словно что-то вспомнив, и посмотрел на Чжэн Фэйяна.
Тот вздрогнул:
— Только не это, брат. Если заявимся к моему отцу, он нам точно головы проломит.
За разговорами дело, казалось, снова зашло в тупик.
В этот момент Ци Лян, который долгое время просто слушал, наконец поднялся.
— Обсудить — обсудили, отрефлексировать — отрефлексировали. Может, скажешь уже что-нибудь?
Линь Ваньсин подняла взгляд. Ци Лян с всклокоченными волосами подошёл к ней и, постучав по столу, обратился с этими словами.
— И что же ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила Линь Ваньсин.
— Лаоши, у тебя всегда полно идей. С того момента, как ты сказала, что не дашь денег, ты только и ждала нашей реакции. Давай на чистоту: ты хочешь выдвинуть условия в обмен на долг или у тебя другие планы?
Пока Ци Лян говорил, Линь Ваньсин внимательно его слушала.
Когда он закончил, Линь Ваньсин обвела учеников взглядом и медленно произнесла:
— Я уже не раз выражала свою позицию. Хоть вы и не особо верите, но большую часть времени я не хочу указывать вам, что именно нужно делать. Поэтому я ни за что не стану использовать «деньги», чтобы купить ваше послушание.
— Тогда чего же ты хочешь? — спросил Цинь Ао, которого слова Ци Ляна заставили задуматься; в его голосе сквозило раздражение. — Просто наблюдать за нами, как нянечка в детском саду?
Линь Ваньсин ответила спокойно:
— Нянечка в детском саду заботится о ваших базовых физиологических потребностях, я же предлагаю помощь, когда вы стремитесь удовлетворить потребности более высокого уровня.
— Тогда, следуя твоей логике, какую помощь ты предложишь сейчас, когда нам нужны деньги? — спросил Чэнь Цзянхэ.
Ци Лян добавил:
— Просто дать денег — это низший способ удовлетворения. А какой тогда высший? Поведёшь нас на заработки?
Линь Ваньсин покачала головой:
— Вы только что и сами думали о том, как заработать эти деньги. Почему бы не продолжить обсуждение?
— Ну… — Юй Мин замялся.
— Мы поговорили, но больше ничего в голову не приходит, — сказал Цинь Ао.
— Всё это как-то странно. Раз мы никогда этим не занимались, кажется, что ничего не получится, и мысли заходят в тупик, — на редкость серьёзно ответил Ци Лян.
Линь Ваньсин сказала Ци Ляну:
— Если ты действительно хочешь понять, чего я добиваюсь, то во-первых, я и правда заставляю вас «думать» самих, потому что размышления и дискуссии означают, что вы пытаетесь решить проблему самостоятельно.
— Ты хочешь сказать, что мы должны сами найти способ заработать? — спросили ученики. — И чем тогда ты нам поможешь? Подскажешь, где можно подзаработать?
— Я могла бы дать вам по юаню или сказать, где лежат деньги. Но задумывались ли вы о том, чтобы научиться методам решения проблем, вместо того чтобы просто получать готовые ответы? — спросила она.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
