После окончания совещания режиссёр «Чуньцзян» остановил Шэнь Цяньчжань и сообщил ей новость:
— На пустыре в юго-восточном углу киностудии, примыкающем к улице, сейчас идёт строительство декораций. Декорации уже наполовину готовы. Я слышал от продюсера Сяо, что вы готовите праздничный сериал — вам стоит заглянуть туда в другой раз, возможно, место подойдёт.
Шэнь Цяньчжань рассеянно согласилась, а как только человек ушёл, сразу повернулась к Су Цзаню и пошла с ним обратно.
Примерно в восемь часов вечера того же дня Шэнь Цяньчжань только-только закончила умывание и чистку зубов, использовав жалкие остатки воды для бытовых нужд, как в дверь постучали.
Цзи Цинхэ стоял за дверью, и первые же его слова были прощанием, от которого Шэнь Цяньчжань не могла отказаться:
— Завтра я уезжаю домой.
Шэнь Цяньчжань слегка удивилась:
— Разве машина не сломалась?
— Вот поэтому и уезжаю раньше, — Цзи Цинхэ прислонился к косяку и спросил: — Не пригласишь меня войти, чтобы поговорить по душам?
Шэнь Цяньчжань закатила глаза и, не оглядываясь, пошла в комнату, предоставив ему решать самому. Как и ожидалось, едва она переступила порог, как Цзи Цинхэ тут же вошёл следом и закрыл дверь.
Усвоив урок вчерашнего дня, Шэнь Цяньчжань после умывания всё ещё была одета аккуратно. В отеле отключили воду и электричество — чем её угостить? Она лишь протянула ему фрукты, которые Су Цзань принёс вечером, а сама прислонилась к углу стола, слегка оперев ягодицы на край поверхности, и, вынимая ломтики фруктов, спросила:
— Температура спала?
— Субфебрильная, — он сидел на стуле, взял её руку и положил фрукт себе в рот.
Шэнь Цяньчжань, вынужденная угостить его ломтиком фрукта, тут же рассмеялась от возмущения:
— Ты вообще стесняешься хоть что-нибудь?
В комнате горела свеча с ароматическим маслом; свет был тусклым, как высохшая трава, вот-вот готовая погаснуть. Цзи Цинхэ чуть приподнял взгляд, и его глаза задержались на её ярком лице, чья красота не уступала даже темноте. Он улыбнулся:
— Могу быть ещё бесстыжее.
Шэнь Цяньчжань бросила на него сердитый взгляд — одного взгляда было мало, и она подняла руку, чтобы щипнуть его: сначала за тыльную сторону ладони, потом за запястье — так, чтобы боль была острее.
Цзи Цинхэ почти не чувствовал боли: её слабые усилия для него были не больше, чем лёгкое почёсывание. Каждое прикосновение их кожей напоминало искру, вспыхивающую в костре, — повсюду разгорался огонь, везде клубился дым.
Сначала он терпеливо позволял ей шалить, но постепенно в нём зародилась неподобающая мысль: он резко сжал её запястье, не давая пошевелиться. Его пальцы легли на её запястье, а подушечками ощутили, как там бьётся пульс — ритмичный, живой. Цзи Цинхэ потянул её руку к губам и впился зубами.
Укус был сильным — Шэнь Цяньчжань вскрикнула от боли, а он, подняв глаза в этот самый миг, встретился с ней взглядом:
— Су Цзань сказал, что мужские актёры в твоей группе все до одного тебе по душе. Так ли это?
Он задавал вопрос размеренно, чётко выговаривая каждый слог — не похоже, что его просто интересует ответ; скорее, это звучало как допрос. От непреклонного выражения его глаз до хищного блеска зубов, всё — каждая черта — говорила о том, что он не отступит. Шэнь Цяньчжань мгновенно поняла и резко возразила:
— Нет.
Цзи Цинхэ приподнял брови — её ответ показался ему слишком поверхностным, и он явно остался недоволен.
Шэнь Цяньчжань чуть не расплакалась:
— Этот кобель пришёл проститься, да? А это что — пытки?
— Правда нет, — сказала Шэнь Цяньчжань. — Я здесь всего несколько дней. Помимо продюсера, режиссёра и бухгалтера, я вообще ни одного мужчину не видела.
Цзи Цинхэ усмехнулся:
— Звучит так, будто ты разочарована?
— Да ну что вы! — Шэнь Цяньчжань слегка потерла носком босой ступни его голень и добавила: — Кто здесь может сравниться с тобой?
Цзи Цинхэ отстранился, встал и, взяв баночку с ароматической свечой, шагнул к ней ближе. Свет свечи смягчил черты её лица, сделав взгляд нежным и покорным — в нём уже не было ни капли вызова, только беззащитное, трогательное приглашение:
— Давай, обижай меня.
Он собрался с мыслями и снова спросил:
— По ночам кто-нибудь ещё беспокоит тебя стуком в дверь?
Шэнь Цяньчжань пробормотала:
— Этот вопрос, наверное, требует двухэтапного ответа?
Цзи Цинхэ молча смотрел на неё, не произнеся ни слова.
Шэнь Цяньчжань сама истолковала этот взгляд как: «Ну давай, выдумай что-нибудь», и пояснила:
— Первая часть — это стук в дверь по ночам, вторая — открывать или не открывать, отвечать или не отвечать. Ты не можешь смешивать два разных вопроса…
Она не успела договорить — резкая боль в запястье заставила её замолчать: кобель действительно укусил, не пощадив ни капли.
От боли глаза Шэнь Цяньчжань покраснели; она попыталась пнуть его голень, но не попала — едва она пошевелилась, как он раздвинул её ноги и прижал к себе так, что она не могла пошевелиться.
Цзи Цинхэ не проявил ни тени милосердия: голос его стал глубже, чуть хрипловатым — то ли он смеялся, то ли сдерживал себя:
— Успокойся.
— Нет, никто не стучал, — Шэнь Цяньчжань опустила взгляд на своё запястье, и в её глазах застыла обида: — Зачем ты правда укусил?
Едва она произнесла эти слова, как ещё не рассеялось тепло её дыхания — раздался стук в дверь.
Шэнь Цяньчжань онемела.
Не может быть?!
Обычно она лишь поддразнивала Су Цзаня — ничего предосудительного она не совершала!
Под нарастающим, всё более опасным взглядом Цзи Цинхэ Шэнь Цяньчжань собралась с духом и объяснила:
— Наверное, это сотрудник отеля.
На следующий миг раздался мужской голос, полный изысканной интонации:
— Госпожа Шэнь, откройте, пожалуйста, дверь.
Шэнь Цяньчжань:
— …
Чёрт возьми, сегодня точно будет мокро.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.