Его безмятежный тон так разозлил Су Цзаня, что тот резко повысил голос:
— Вы знаете, что мне рассказал помощник режиссёра? Когда продюсер расписывал графики для Сун Янь, актёры возмущались, и уже тогда вспыхнул скандал. Сяо Шэн не вмешался, более того — он молча одобрил это. Именно поэтому сегодня режиссёр и продюсер поссорились, и Сун Янь получила случайную травму! Если ей действительно повредило лицо, как же нам теперь снимать?
Едва он договорил, лифт прибыл.
Кто-то шагнул внутрь и легко постучал по козырьку его перевёрнутой бейсболки:
— На кого вы кричите?
От удара у Су Цзаня в голове зазвенело, и, очнувшись, он увидел Цзи Цинхэ. Его боевой дух мгновенно испарился наполовину:
— Господин Цзи… господин Цзи…
Он поспешил объясниться:
— Я не кричу на сестру Чжань! Мы просто обсуждаем ситуацию…
Цзи Цинхэ слегка кивнул, бросил на него один взгляд — и не поверил.
Лифт начал спускаться и вскоре остановился в холле отеля.
Су Цзань, наблюдая, как двое словно по договорённости выходят наружу, наконец сообразил. Он быстро сделал два шага вперёд и догнал их:
— Сестра Чжань, вы что, играете в «метаморфозу»?
— Автомобиль съёмочной группы слишком бросается в глаза — неудобно, — Шэнь Цяньчжань передала ему половину купленных по дороге лакомств. — Я скоро вернусь. Обсудим всё по возвращении.
Сказав это, она сделала несколько шагов, но вдруг обернулась:
— Не красть!
Су Цзань, держа в руках её угощения, тут же побледнел.
Кто?! Крал?!
Кто крал?!
Разгневанно швырнув обратно в ладонь целую горсть каштанов, он резко развернулся и ушёл.
На парковке Шэнь Цяньчжань внимательно осмотрела окрестности — не следит ли кто-нибудь.
Она боялась быть прослеженной: это могло бы раскрыть местонахождение Фу Си и Сун Янь и ещё больше усугубить ситуацию, поэтому двигалась предельно осторожно.
Добравшись до больницы, Цзи Цинхэ остался в машине, а Шэнь Цяньчжань поднялась одна.
Ранение Сун Янь оказалось незначительным: её ударила осветительная стойка в плечо. Маленький порез на лице лишь слегка кровоточил — через несколько дней всё пройдёт.
Убедившись, что с ней всё в порядке, Шэнь Цяньчжань наконец смогла выдохнуть — тревога, державшая её в напряжении всю ночь, улетучилась.
По дороге она мысленно перебирала возможные последствия.
Если бы травма Сун Янь оказалась серьёзной и согласовать график стало невозможно, пришлось бы с сожалением заменить актрису. Хотя Шэнь Цяньчжань и не хотела этого ни в коем случае, она не имела права тормозить съёмки всей картины. Однако даже малейший шанс избежать такого решения она не собиралась упускать.
К счастью, ранение оказалось лёгким, и ни один из её резервных планов применять не пришлось.
Заметив усталость на лице Сун Янь, Шэнь Цяньчжань не стала её задерживать и, сославшись на необходимость срочно вернуться на съёмочную площадку на совещание, вышла из палаты вместе с её агентом.
Агент Сун Янь искренне сожалел о случившемся: ведь актриса должна была завершить «Чуньцзян» и немедленно приступить к новому проекту. Он многократно извинился и пообещал как можно скорее договориться с производственной группой и заново согласовать даты.
Шэнь Цяньчжань провела ночь в бегах, но, убедившись в благополучии Сун Янь, почувствовала внезапную, глубокую усталость. Оставив агента Сун Янь в холле, она сама спустилась в подземный гараж, открыла дверь машины и села внутрь.
Двери автомобиля «Бао Ма» оснащены автоматической системой распознавания: как только она села в машину, подсветка салона мгновенно зажглась — от двери до панели управления пробежала сплошная волна мягкого света.
Цзи Цинхэ до этого дремал с закрытыми глазами, но, услышав шум, открыл их и посмотрел в её сторону.
Шэнь Цяньчжань, едва устроившись на пассажирском сиденье, застыла в неподвижной позе и не проронила ни слова. Её взгляд, казалось, устремился в пустоту за лобовым стеклом — она просто тихо задумалась.
Выражение её лица было таким, будто из неё высосали всю жизненную силу, оставив лишь красивый скелет.
Увидев, что у неё подавленное настроение, Цзи Цинхэ не стал сразу заводить двигатель. Он включил читательскую лампу на потолке и при её свете внимательно взглянул на неё:
— Плохо обстоят дела?
Шэнь Цяньчжань очнулась и принялась застёгивать ремень безопасности:
— Ничего серьёзного.
Она вставила замок в защёлку, повернулась к нему — они молча посмотрели друг на друга несколько секунд, после чего она вдруг расстегнула только что застёгнутый ремень и, перегнувшись через центральную консоль, протянула руки, чтобы обнять его:
— Я немного устала.
Поначалу вечер планировался как маленькое романтическое свидание: лёгкий флирт, бокал вина и пара приятных мелочей — настоящая земная радость.
Но в самый разгар всё пошло наперекосяк: ей пришлось мчаться туда-сюда, она устала и проголодалась, а впереди ещё предстояло решать досадные вопросы с переносом сроков вступления Сун Янь в съёмочную группу.
Неожиданно на неё навалилось странное уныние, и лишь когда он обнял её, ей стало легче.
Однако гордость не позволяла ей показать ему свою хрупкость и уязвимость — поэтому, прижимаясь к нему, она нарочно провела пальцами по его грудным мышцам.
А он, словно прочитав её мысли, молча выключил читательскую лампу над её головой.
Подсветка салона мигнула — ярко-белый свет сменился глубоким фиолетовым. Он заглушил двигатель и, поднеся руку к её лицу, нежно прикрыл ей глаза:
— У тебя есть полчаса. В эти тридцать минут тебе не нужно никому служить, не нужно заботиться о других.
Шэнь Цяньчжань моргнула — в полной темноте сквозь щель между его пальцев пробивались тонкие струйки фиолетового света.
Её сердце внезапно стало тяжёлым-тяжёлым, а затем — мягким-мягким. Она взяла его руку, прикрывающую её глаза, и медленно опустила её к своим губам.
Глядя на него, она спросила с лёгким недоумением:
— У меня, кроме внешней привлекательности и скромного аппетита, больше нет никаких достоинств. Цзи Цинхэ, что же ты во мне нашёл?
Шэнь Цяньчжань и не ждала ответа — она сама продолжила:
— У меня скверный характер: если я раздражаюсь, то могу ударить даже без предупреждения. Я уже не раз задавалась вопросом, не склонна ли я к домашнему насилию. Будь я коварной «зелёной чаем» [женщина, использующая внешность и кокетство для манипуляции], я бы давно соблазнила тебя, уговорила открыть для меня компанию и тратить твоё состояние на мои забавы.
В заключение она искренне вздохнула:
— Жаль только, что у меня слишком много принципов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.