У Шэнь Цяньчжань зашевелились волосы на затылке, и она забыла даже об обуви.
Сейчас она чувствовала себя добычей, жарящейся на сковороде. Каждое мгновение натянуто, как струна: она не знает, когда её щёлкнут и когда опустят в кипящее масло.
Это ощущение полной потери контроля над собой невыносимо. Поэтому Шэнь Цяньчжань просто остановилась в прихожей и больше не двинулась с места.
Цзи Цинхэ улыбнулся и, нарочно делая вид, что не понимает, спросил:
— Что случилось?
Шэнь Цяньчжань не ответила.
Она сбросила левую тапочку, которую уже надела, и босыми ногами ступила на коврик у входа, протягивая руки:
— Устала идти.
Цзи Цинхэ без колебаний подхватил её на руки.
Она была лёгкой, и, свернувшись в его объятиях, вызывала у мужчин сильнейшее желание защитить. А сама она этого не замечала — её пальцы, обвившие его шею, непослушно скользнули по коже за ухом:
— У папы Шэнь мягкие уши — после свадьбы он слушается маму во всём.
Она бросила на него взгляд и ласково коснулась его мочки уха:
— А ты?
Сенсорный свет в прихожей погас, как только они ушли.
Цзи Цинхэ, пользуясь мягким лунным светом, поднялся по лестнице и принёс её в главную спальню.
На её вопрос он немного помолчал.
Только усадив Шэнь Цяньчжань на письменный стол в спальне, он ответил с лёгкой усмешкой:
— Там, где надо — твёрдо. А там, где надо — мягко. Всё зависит от того, как ты будешь использовать меня.
Он оперся ладонями о стол, наклонился и поцеловал её в кончик носа:
— Задай все вопросы и выскажи все сомнения — сегодня, пока не поздно. После — срок истёк.
Шэнь Цяньчжань приподняла бровь и неуверенно спросила:
— Любые?
— Любые.
Шэнь Цяньчжань спросила:
— Сколько бывших девушек?
— Ни одной.
Шэнь Цяньчжань не поверила:
— Ни одной?
Мужчина за тридцать, успешный в карьере — и ни одной бывшей девушки? Если бы это было в шоу-бизнесе, её следующий вопрос уже был бы:
— А сколько бывших парней?
— Действительно ни одной. — Он включил настольную лампу и пристально посмотрел на неё: — Сексуальное пробуждение наступило слишком рано — к женщинам интереса нет. Увидев, что у неё изменилось выражение лица, он догадался, куда она мысленно ушла, и добавил медленно: — И к мужчинам тоже.
Шэнь Цяньчжань изначально хотела выведать его историю отношений, но, услышав, что она «чиста, как белый лист», сразу потеряла интерес к допросу. И уже собиралась сменить тему, как он, немного помолчав, добавил:
— Если спросишь, сколько людей я любил — могу пересчитать и рассказать тебе.
Шэнь Цяньчжань почувствовала, что он задумал что-то недоброе, и не собиралась безоговорочно клюнуть на его провокацию:
— Не спрашиваю.
— Спрашивать нечего.
У каждого человека есть прошлое — кто-то в юности был безрассуден и импульсивен, кто-то — дерзок и необуздан. Тридцать лет жизни в этом мире не могут пройти бесследно: невозможно остаться чистым листом, на котором не осталось ни единой черты прошлого.
Её не волнует, любил ли он когда-нибудь кого-то до неё. То, что она видит и знает о Цзи Цинхэ сегодня, внушает ей полное спокойствие — этого более чем достаточно.
Цзи Цинхэ при свете настольной лампы долго и внимательно смотрел на неё, затем спросил:
— Правда ничего не хочешь спросить?
Шэнь Цяньчжань покачала головой.
Она отвела за ухо прядь волос, упавшую на лоб, слегка облизнула губы и лишь спустя долгую паузу произнесла:
— Я человек осторожный: если не буду уверена, что ты безумно влюблён в меня, я не стану первой делать шаг. К тому же их отношения только что перешли в стадию официального романа — насколько далеко они зайдут и сколько продлятся — остаётся полной неизвестностью. Вопрос о его прошлых чувствах был единственным, который пришёл ей в голову.
— Да, я безумно влюблён в тебя, — снова улыбнулся он, понизив голос: — Узнав, что ты в Пекине, я попросил миссис Мэн назначить меня исполнительным директором по Китаю и поселился в Пекине постоянно.
— Знал, что тебе нужны инвестиции — и отдал всё, что имел, вложив в это всю душу и силы.
— Чтобы было удобнее ухаживать за тобой, нарочно появился прямо у тебя на глазах — бесплатно работая как подручный.
— Не дозвонившись по одному телефону, хотя и был уверен, что с тобой всё в порядке, всё равно не выдержал — изменил маршрут в последний момент и отправился искать тебя сквозь снег.
— Мин Цзюэ считает меня сумасшедшим. Только я сам знаю, что делаю.
Он говорил медленно, каждое слово — низким, почти обвиняющим тоном.
Но Шэнь Цяньчжань давно уже не та восемнадцатилетняя девочка, наивная и растерянная, которую можно ошеломить потоком сладких фраз:
— Не пытайся меня обмануть — вклад в «Бучжунсуй» был сделан не после взвешивания всех «за» и «против». Если я ошибаюсь — отруби мне голову.
Цзи Цинхэ не обиделся, когда она так бесцеремонно разоблачила его. Он нежно перебирал её пальцы, не отрывая от неё взгляда:
— Значит, ты знаешь: всё остальное — правда?
Шэнь Цяньчжань, так и не сумевшая избежать ловушки, расставленной им:
— …
— Вложить всю душу и силы — правда, — поднял он глаза и встретился с ней взглядом: — Риск эксклюзивных инвестиций слишком велик. Если бы я не вложил в это все силы, успех был бы не гарантирован.
Шэнь Цяньчжань открыла рот, но слова вновь и вновь менялись на языке, и всё же она упрямо возразила ему:
— Это лишь доказывает, что ты всё заранее спланировал.
— Я никогда не ухаживал за девушками. И если не ты — никого больше не будет. — Его голос вдруг стал глухим, почти хриплым: — Не оскорбляй мою искренность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.