— На острове Бэйцзи вообще можно жить?
— Чем питался товарищ Шэнь старший эти два дня? Он хотя бы пытался найти способ вернуться?
Сигнал на море был нестабильным — её голос то прерывался, то возвращался.
Цзи Цинхэ с трудом понимал её. Он перестраивал слова и отдельные слоги, пытаясь угадать смысл.
Поэтому их разговор часто прерывался: одна фраза не вязалась с другой, и беседа заканчивалась неожиданно.
Несмотря на коммуникационные трудности, обоим не терпелось продолжать разговор. Вскоре подошло время обеда: администраторы раздавали готовые обеды под временным тентом.
Статисты выстроились в очередь, чтобы получить свою порцию.
Помимо стандартного обеда — три овощных и два мясных блюда плюс суп — под соседним тентом стоял большой бак с прохладительным зелёным бобовым супом. Под баком лежал пенопластовый контейнер с льдом, из которого тонкими струйками выходил холод.
Шэнь Цяньчжань повернулась и, облокотившись на стену, полусидя, полуприслонившись к подоконнику, смотрела, как администраторы наполняют одноразовые бумажные стаканчики зелёным бобовым супом и аккуратно расставляют их на столе, а затем статисты один за другим подходят и забирают их.
Эта картина была довольно интересной — она смотрела, не отрываясь.
Помолчав немного, Шэнь Цяньчжань вдруг вспомнила:
— Мама, увидев товарища Шэнь старшего, наверняка будет рыдать от радости. А как только она перестанет плакать, начнёт допрашивать вас.
— Как только отвезёте товарища Шэнь старшего домой, сразу же придумайте срочное дело и уйдите. Если не решитесь уйти или не справитесь с ролью — заранее отправьте мне сообщение в WeChat. Я позвоню вам и скажу, что срочно вызываю вас.
Цзи Цинхэ промолчал.
Рано или поздно им всё равно придётся встретиться — а что значит бежать, как от преследования?
«У миссис Шэнь язык острый, как бритва: сначала угостит ужином, потом предложит остаться на ночь — а потом уже начнёт перепись населения». Шэнь Цяньчжань загнула пальцы и стала перечислять по порядку:
— Сначала спросит, сколько человек в вашей семье, единственный ли вы ребёнок, сколько у вас братьев и сестёр. После этого будет проверять всю вашу родословную, а затем перейдёт к вопросам о ваших увлечениях, о том, что вас сближает со мной и как вы вообще познакомились.
— Если вы покажете себя особенно сговорчивым, она не остановится на достигнутом: продолжит расспрашивать о ваших планах на будущее, намекнёт на свадьбу и поинтересуется, в вашей ли семье преобладает культ сыновей.
Цзи Цинхэ приподнял брови:
— Вы так хорошо всё знаете — уже водили кого-то домой?
Шэнь Цяньчжань будто взорвалась тихим фейерверком — и тут же замерла, притихнув.
Она напряжённо порылась в памяти и осторожно ответила:
— Ну… не совсем водила. Раньше мама устраивала мне свидания вслепую, но, увидев моё отторжение, сразу же попросила подругу привести кандидата прямо ко мне домой. Я просто… слышала краем уха.
Цзи Цинхэ вдруг улыбнулся:
— Поверю, что вы не посмели скрыть от меня ни слова.
У Шэнь Цяньчжань неожиданно защипало уши. Она поправила непослушные прядки волос на лбу и тихо произнесла:
— Обед подан — хватит болтать. И тут же добавила:
— Договоримся позже, когда вы вернётесь.
Цзи Цинхэ тихо промычал в ответ, дождался, пока она положит трубку, затем открыл люк и вышел.
Днём Шэнь Цяньчжань встретилась с тётушкой Чэнь.
Тётушка Чэнь была за сорок, невысокого роста и довольно худощавая.
Когда Шэнь Цяньчжань вошла, она сидела в кресле-качалке и в задумчивости разглядывала свидетельство о смерти, выданное органами внутренних дел. Похоже, недавно плакала: глаза её были красными, белки покрыты сетью кровеносных сосудов, круги под глазами — тёмно-синие, вид у неё был измождённый.
Лишь когда Шэнь Цяньчжань села, тётушка Чэнь заметила её присутствие, слегка собралась и слабо улыбнулась, приветствуя её на путунхуа с примесью местного диалекта:
— Продюсер Шэнь.
— Здравствуйте, — протянула руку Шэнь Цяньчжань. Взглянув друг другу в глаза, она увидела глубокую скорбь в её взгляде и вдруг почувствовала жгучую боль в сердце.
Чтобы встретиться с тётушкой Чэнь, Шэнь Цяньчжань не нанесла ни грамма косметики — её лицо было чистым и мягким.
Молча она некоторое время наблюдала за тётушкой Чэнь, а затем первая заговорила, пытаясь утешить её.
Смерть старшего Чэнь произошла внезапно, и с точки зрения Шэнь Цяньчжань главной задачей было как можно скорее решить ситуацию и успокоить всех причастных. По крайней мере, так она думала до встречи с тётушкой Чэнь.
Раньше, возможно, Шэнь Цяньчжань не смогла бы по-настоящему сопереживать. Она была словно точный механизм, работающий исключительно на своё дело. Любое происшествие воспринималось ею лишь как помеха на пути вперёд, и она холодно и безразлично искала оптимальное решение — чтобы как можно скорее закрыть эту страницу.
Но после встречи с Цзи Цинхэ её сердце, кажется, смягчилось. Особенно после того, как сама пережила тревогу из-за исчезновения старшего Шэнь и испытала, каково это — вдруг потерять близкого человека. Теперь она не могла безразлично смотреть на удар, обрушившийся на тётушку Чэнь после гибели её мужа.
Она ещё раз подробно объяснила тётушке Чэнь причину смерти старшего Чэнь и попросила Су Цзаня показать расписание его работы на съёмочной площадке:
— На съёмочной площадке график работы гибкий и сбалансированный — у каждого есть достаточно времени для отдыха. Даже ночная вахта у старинных часов предусматривает полноценный сон, никакого перенапряжения или бессонницы там нет.
Тётушка Чэнь кивнула:
— Я знаю. Су Цзань уже объяснил мне это по дороге сюда. Потом она посмотрела на Шэнь Цяньчжань, и в её взгляде промелькнуло сомнение:
— Старший Чэнь умер на съёмочной площадке — вы должны возместить убытки, верно?
— Смерть старшего Чэнь произошла по стечению обстоятельств. Согласно установленному порядку, компенсацию выплатит страховая компания, — пояснила Шэнь Цяньчжань и, опасаясь, что тётушка Чэнь ей не поверит, тихо добавила:
— Экспертизу и окончательное заключение провели органы внутренних дел. Вы ведь уже знакомились с этим перед приездом?
Тётушка Чэнь кивнула.
Она почти не говорила, большую часть времени молчала и внимательно слушала Шэнь Цяньчжань.
Прерывала её только тогда, когда возникали вопросы.
Убедившись, что тётушка Чэнь поняла, Шэнь Цяньчжань облегчённо вздохнула и продолжила рассказывать о дальнейших шагах.
Она не оказывала на неё давления, сохраняя терпение. Закончив официальную часть, она вспомнила, что у тётушки Чэнь и старшего Чэнь есть две маленькие дочери, и спросила:
— Кто-нибудь присматривает за детьми, пока вы здесь?
Тётушка Чэнь удивлённо замерла — не ожидала, что её спросят про девочек. Слёзы навернулись на глаза, и она тихо ответила:
— Да, конечно. Старшая учится в старших классах и живёт в интернате — она ещё не знает о смерти отца. Младшая — в начальной школе, её забирают и отвозят в школу бабушка с дедушкой. Всё в порядке.
Шэнь Цяньчжань помолчала несколько секунд, затем попросила Цяо Синь принести из отеля тёплое полотенце, чтобы тётушка Чэнь приложила его к глазам:
— Мне очень жаль, что произошло с вашим мужем.
Тётушка Чэнь покачала головой:
— Смерть старшего Чэнь не имеет к вам никакого отношения — просто всё случилось так внезапно, я просто не могу с этим смириться.
— Его дяди — лентяи и бездельники, живут за его счёт, как паразиты. Всю семью Чэнь держал на себе один старший Чэнь. Его сестра замужем уже много лет, но по-прежнему частенько приходит в родительский дом с протянутой рукой. А старший Чэнь — слабохарактерный и слишком добрый: стоит родителям слегка пожаловаться — он тут же соглашается.
Голос её дрогнул, и она снова заплакала:
— В молодости мы с ним очень любили друг друга, я сопровождала его по съёмочным площадкам, терпела лишения. Потом появились дети, и мы стали видеться реже и реже. Появились обиды, накопились недопонимания… Я только жалею, что не была к нему добрее — ведь если бы знала, как скоро он уйдёт, я бы относилась к нему совсем по-другому.
Она говорила и говорила, будто высказывала накопившиеся чувства — но больше походило на светлые воспоминания.
Она рассказала, что они с мужем уже несколько месяцев жили врозь после ссоры, но, по сути, это не имело значения: старший Чэнь годами проводил дома всего пять–семь дней, и, возможно, даже не знал, что она переехала из их совместного жилья.
Дети почти не видели отца, и вся его любовь к ним выражалась в том, чтобы исполнять их мечты о знаменитостях: совсем недавно он прислал младшей дочери автографы Фу Си и Сун Янь.
У тётушки Чэнь были натянутые отношения с родителями мужа: во-первых, потому что те совершенно не ценили старшего Чэнь; во-вторых — из-за их бесконечных требований о помощи другим детям. В результате, несмотря на высокую зарплату старшего Чэнь, их дочери годами жили в бедности — даже пару кроссовок за пять-шесть сотен юаней не могли себе позволить.
Тётушка Чэнь производила впечатление женщины, умеющей сдерживать эмоции, но при этом твёрдой и неповторимой по характеру.
Её сдержанная учтивость и тонкое чувство такта заставили Шэнь Цяньчжань отказаться от прежних догадок и предположений, которые она строила до личной встречи.
Одновременно с жалостью в её сердце вспыхнуло странное чувство благодарности.
Благодарность за то, что тётушка Чэнь обладает чёткими моральными принципами, за её честность, прямоту и добродетель.
В конце беседы тётушка Чэнь горько улыбнулась и спросила Шэнь Цяньчжань:
— Как мне сказать об этом двум девочкам?
Шэнь Цяньчжань молчала.
Глядя на женщину, рыдающую перед ней, она чувствовала тревогу и отнюдь не облегчение от «успешного решения дела»:
— Не волнуйтесь — я постараюсь как можно скорее оформить получение компенсации от страховой компании. Если возникнут какие-либо трудности, обращайтесь ко мне или к Су Цзаню — мы обязательно поможем.
Выйдя из комнаты тётушки Чэнь, Шэнь Цяньчжань попросила у Су Цзаня сигарету и вышла к заднему входу отеля, под навес от дождя покурить.
Ей было не по себе, и, выкурив первую сигарету, она тут же закурила вторую.
Когда она потянулась за третьей, Су Цзань отказал.
Он сел на ступеньку, держа в руке пачку сигарет, а в ладони играл зажигалкой — то подбрасывал её, то ловил.
С прошлой ночи Су Цзань почти не разговаривал с ней. Шэнь Цяньчжань никогда не стремилась угодить кому-либо, и, столкнувшись с молчанием, тем более не собиралась первой идти на попятную.
Как только она потянулась за сигаретой, Су Цзань ловко отстранился и пробормотал:
— Господин Цзи велел мне присматривать за вами — две сигареты — это максимум. Больше — и он, вернувшись, непременно свернёт мне шею.
Шэнь Цяньчжань бросила на него взгляд:
— Вы его боитесь?
Су Цзань покачал головой:
— Я боюсь его только потому, что он хорошо к вам относится.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.