Шэнь Цяньчжань не помнила, как попала в лифт и вернулась домой. Когда её замедленная память вновь заработала, место действия уже переместилось из лестничной клетки на диван в гостиной.
Она сидела одна в гостиной, а рядом звонил телефон — настойчивый, пронзительный звонок, будто пение, перекрывающее ночной мрак и поющее до самой седины.
Спина у неё всё ещё ощущалась прохладной — но это была не физическая прохлада от долгого прикосновения к стене, а скорее психологическая реакция на сильнейший испуг.
Настолько сильный испуг?
Шэнь Цяньчжань недовольно впилась зубами в палец: как же она могла молча выслушивать этого бессовестного наглеца, распинавшегося без стеснения?
Чувство собственности?
А кто он, собственно, такой?
Формально и юридически между ней и Цзи Цинхэ не существовало ни малейшей связи!
Изначально Шэнь Цяньчжань и сама чувствовала себя неловко из-за этого свидания.
Ведь они только что спали друг с другом — пусть и договорились больше не возобновлять прежние отношения, но тут же отправиться на «семинар-знакомство» к двоюродному брату Цзи Цинхэ — решительно не самое разумное решение.
Разве это не прямое попрание мужского достоинства Цзи Цинхэ?
Но даже если она и чувствовала себя виноватой — после того уничижительного, наполненного намёками предположения Цзи Цинхэ всякая вина исчезла бесследно.
Так вот как он её мысленно представляет?
В тот момент ей следовало резко поднять колено — и навсегда проститься с его потомством.
Шэнь Цяньчжань просто кипела от досады: не сумев сразу парировать и опровергнуть Цзи Цинхэ, она теперь уже ничего не могла изменить.
Она сердилась на собственную невыразительность, а потом, уже постфактум, вспоминала убойные аргументы, способные заставить Цзи Цинхэ задохнуться от ярости и пасть ниц перед ней. Но упущенный момент уже не вернуть — оставалось лишь бешено топать на месте от бессилия.
После душа её сознание наконец прояснилось, и рассудок вернулся.
Как обычно, неукоснительно завершив вечерний уход за кожей, Шэнь Цяньчжань легла в постель — и только тогда вспомнила, что надо бы хоть немного смягчить своё отношение к Су Цзаню, которого в порыве гнева несправедливо втянула в конфликт.
Су Цзань проследовал за ней от культурного центра до эстакады, но был замечен Мин Цзюэ. Тогда Шэнь Цяньчжань отправила ему сообщение в WeChat, велев вернуться домой.
Когда Шэнь Цяньчжань приехала домой, видеонаблюдение у входной двери прислало уведомление с записью. В тот момент Су Цзань позвонил ей для уточнения — и она безжалостно сбросила его шесть раз подряд. Потом просто перевела телефон в беззвучный режим — и лишь сейчас, с величественной холодностью, удостоила его одним смайликом.
Су Цзань не осмеливался прямо упомянуть свою тайную сделку с Цзи Цинхэ и обходными путями пытался оправдать себя.
Шэнь Цяньчжань же не придавала этому значения, зато долго размышляла над словами Су Цзаня:
— Господин Цзи проявляет к вам чрезмерное внимание.
Даже не заметила, как заснула.
Посреди ночи Шэнь Цяньчжань проснулась.
Заснула внезапно — и проснулась столь же необъяснимо.
Открыв глаза, она увидела за окном непроглядную, как воронье перо, тьму.
Она нащупала под подушкой телефон — корпус, давно не сжимаемый в руке, был ледяным. Она слегка подняла запястье, чтобы взглянуть на время — три часа двадцать четыре минуты ночи.
Шэнь Цяньчжань спрятала руку обратно под одеяло.
Закрыв глаза, она вновь увидела перед собой образ Цзи Цинхэ — как он загнал её в лестничную клетку прошлой ночью, угрожая и предостерегая.
Ощущение его хвата на запястье будто ещё оставалось — твёрдое, мощное, непреодолимое. Даже тепло его пальцев, казалось, ещё не угасло — будто цепь, сковавшая её разум и сердце.
Многие эмоции, которых она не решалась коснуться в трезвом уме, теперь, в глубокой тишине ночи, вдруг вспыхнули и хлынули потоком.
Шэнь Цяньчжань давно замечала особое отношение Цзи Цинхэ к себе.
Сначала она думала, что он просто считает её «удобной партнёршей»: раз уж один раз получилось, то второй и третий — само собой, достаточно лишь лёгкого намёка с его стороны. Позже, когда Цзи Цинхэ спросил, не хочет ли она стать «пеонией во дворе» [метафора для женщины, находящейся под покровительством влиятельного мужчины], честно говоря, любой нормальный человек воспринял бы это как предложение содержания.
А ей такое было глубоко противно.
Её мировоззрение и воспитание не позволяли ей принять предложение о содержании со стороны мужчины.
Она подтянула колени к груди, свернулась калачиком и тяжело, глухо выдохнула.
Но теперь становилось ясно: Цзи Цинхэ всё ещё питает к ней нерастаявшие чувства. И неважно, хочет ли он быть её случайным партнёром, любовником или покровителем — для Шэнь Цяньчжань это отнюдь не радостная новость.
Она не собиралась начинать романтические отношения, да и мысли о браке были для неё почти призрачны — а уж тем более с Цзи Цинхэ.
На заблокированном экране телефона высветились десятки уведомлений о сообщениях и SMS.
Даже не глядя, она знала: все они — новогодние поздравления с наступлением полуночи.
Время, в миг, когда часовая стрелка перешагнула отметку, перескочило через целый год.
Ей исполнилось тридцать.
В тридцать лет её карьера начала набирать обороты.
Независимое финансовое положение, независимое личное пространство, независимые навыки выживания.
Независимость лишила её интереса к любой зависимости и привязанности, а взросление отняло излишнюю милосердную наивность. Глядя в будущее, она видела не туманную неопределённость и неведение, а чётко очерченный оазис спокойного моря.
Женщине её возраста уже не место в безболезненно угасающих романах. А чувства — это вовсе не благодеяние, где «вложил — получил»: в юности ещё можно было разбиться в лепёшку и подняться, чтобы бежать дальше. С возрастом же учишься избегать опасностей, угрожающих твоему благополучию, и не поджигать себя саму.
Глядя на Цзи Цинхэ, она словно смотрела в бездну.
Такая женщина, уже задумывающаяся о спокойной старости, может позволить себе лёгкое физическое искушение — ничего страшного; пофлиртовать — тоже допустимо; но вступать в настоящую, всерьёз переплетённую чувствами борьбу… ну это уж совсем нездоровый образ жизни.
Но тело, однажды пробуждённое, как волшебная шкатулка, вышедшая из многолетнего сна.
Шэнь Цяньчжань вспоминала те тёмные, глубокие глаза Цзи Цинхэ в момент прощания, тихо выругалась и, накрывшись одеялом, погрузилась в крепкий сон.
На следующий день — выходной.
Шэнь Цяньчжань проспала до полудня. Проснувшись, обнаружила, что телефон уже разрядился до нуля и выключился от переполнения сообщениями.
После утреннего туалета и завтрака из цельнозернового хлеба она включила телефон.
В миг включения поток сообщений хлынул лавиной: от партнёров по проектам до коллег по студии — новогодние поздравления сыпались тысячами, будто не требуя ни байта трафика.
Шэнь Цяньчжань невозмутимо прочитала их, порадовалась за всех, затем аккуратно удалила.
Когда она закончила с чисткой списка контактов в WeChat, уже был готов обед-завтрак, и начался её короткий, но радостный отпуск.
Отпуск Шэнь Цяньчжань традиционно скучен: либо фильмы, либо сон.
Однако в этом году, достигнув круглой цифры в возрасте, она вдруг почувствовала потребность в ритуале — знаке того, что жизнь прошла ровно наполовину. Поэтому после просмотра фильма днём она серьёзно достала лист А4 и составила итоги прошлого года и планы на новый.
Итоги прошлого года получились довольно формальными: Шэнь Цяньчжань механически составила краткий рабочий отчёт, поверхностно обобщив весь год своей деятельности.
Возможно, возможность откровенно льстить Шэнь Цяньчжань в открытую выпадает слишком редко: как только она опубликовала в «Моментах» итоги прошлого года, её друзья тут же высыпали на страницу — и буквально за мгновение завладели всей зоной комментариев.
— Сестра Чжань — настоящий профессионал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.