Он слегка склонил голову, его дыхание — в считанных сантиметрах от неё. Холодный аромат, словно лёгкий дым, проник в её жилы и кости.
Шэнь Цяньчжань машинально подняла глаза.
Цзи Цинхэ не смотрел на неё: его взгляд был устремлён на гигантский экран, и тёмные зрачки, освещённые яркими огнями, мерцали, как тихо горящий маячный огонь — идеальное дополнение к его безупречной сдержанности и благородной отстранённости.
В её голове внезапно всплыло выражение — «живописная красота, источающая аромат».
Этот чёртов мужчина — не демон ли или дух, специально посланный, чтобы завладеть её душой? Иначе как объяснить, что при каждой встрече с ним она теряет рассудок, а ноги подкашиваются, будто расплавленные?
Шэнь Цяньчжань размышляла, что бы такое сказать, чтобы перехватить инициативу, но прежде чем она успела открыть рот, освещение плавно сменилось: яркие огни угасли, уступив место мерцающим потокам света, которые погрузили выставочный зал в атмосферу старинных времён.
На подиуме ведущий демонстрировал первую благотворительную лотерейную вещь со всех сторон.
Позади постепенно зашептались — голоса намеренно приглушены: одни гадали, чья это работа, другие просто обсуждали ценность и происхождение экспонатов; низкие, перекрывающиеся реплики явно говорили о том, что сейчас не время для пустых разговоров.
Шэнь Цяньчжань отложила в сторону лишние мысли и собралась с силами.
Главным событием благотворительного ужина была именно лотерейная продажа.
Ещё до прихода Шэнь Цяньчжань ей прислали список лотерейных лотов.
Су Лани несколько дней просматривала этот список, морща брови в нерешительности.
То, что ей действительно нравилось, стоило чересчур дорого; предметы по приемлемой цене казались ей безликими, а просто пожертвовать деньги, ничего не покупая, было невыносимо больно для кошелька.
В наши дни сохранять лицо и одновременно беречь карман — задача невероятно сложная.
В вопросе выбора Шэнь Цяньчжань не вмешивалась.
Когда Су Цзань впервые поднял табличку, на аукционе была цепочка. Он дважды повысил ставку, но, заметив, что соперник упорно следует за ним, потерял интерес и больше не участвовал. Во второй раз он поднял табличку за браслет из нефрита «кошачий глаз» — чистого, насыщенного зелёного цвета. Су Цзань сразу же назвал свою максимальную возможную цену. Когда следующий участник сделал ставку, он беззаботно воткнул табличку в воротник рубашки и вышел из торгов.
Увидев, что Су Цзань ведёт себя неподобающе и не считает нужным соблюдать приличия, Шэнь Цяньчжань, там, где камеры не могли заснять, крепко щипнула его:
— Сними табличку и сиди спокойно.
Су Цзань сжал зубы, но не посмел возразить — только теребил покрасневшее бедро и шипел от боли.
Шэнь Цяньчжань, глубоко усомнившаяся в надёжности Су Цзаня, всё же не выдержала и спросила:
— Что тебе сестра поручила?
— Она перевела мне два миллиона и сказала — выбирай что хочешь и покупай. Мол, это будет как бы аванс на будущую жену, — простонал Су Цзань, гримасничая от боли и одновременно жалуясь на её силу:
— Рядом со мной даже нормальной девушки нет, а она уже думает о свадебном бюджете! Разве это не пустая трата сил?
Шэнь Цяньчжань не ответила, лишь бросила на Цзи Цинхэ долгий, многозначительный взгляд.
Тот невозмутимо принял сигнал и, пока ведущий ещё не опустил молоток, тихо произнёс:
— Я достиг совершеннолетия и законного возраста для вступления в брак — поэтому книжку регистрации населения храню сам.
Он не обернулся, продолжая смотреть на подиум; чтобы ей было удобнее слышать, он чуть наклонился в её сторону и слегка опустил подбородок — учитывая её рост:
— В семье Цзи браки заключаются по свободному выбору, а наличие книжки регистрации населения даёт право на ежегодную зарплату и социальную поддержку.
Любопытство Шэнь Цяньчжань вспыхнуло мгновенно. Она бросила на Цзи Цинхэ быстрый взгляд и с притворной серьёзностью спросила:
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Цзи Цинхэ наконец повернулся к ней — уголки его губ слегка приподнялись, голос был низким, бархатистым, будто приправлен песком, и мягко колыхался:
— Сама знаешь, зачем.
Шэнь Цяньчжань, получившая стрелу прямо в колено:
— …
Ей зачесалось у виска — то ли от того, что Цзи Цинхэ стоял слишком близко, то ли от одной непослушной пряди, упавшей на кожу. Шэнь Цяньчжань безмятежно отвела её за ухо и сказала:
— Господин Цзи, ваша свадьба напоминает конкурс на должность первой леди компании.
И зарплата, и социальная поддержка… А ребёнка, наверное, тоже по плану-графику начисляют?
Цзи Цинхэ промолчал.
Некоторые слова он воспринимал как игру, но Шэнь Цяньчжань — вовсе нет.
У этой женщины сердце меньше игольного ушка — её легко обидеть, и делать этого не стоит.
К счастью, Шэнь Цяньчжань не стала углубляться в тему — её внимание тут же привлёк новый экспонат, вынесенный на подиум.
Если бы у Шэнь Цяньчжань были какие-то увлечения, первое — считать деньги, второе — тратить их, третье — наблюдать, как их тратят другие.
Она просто обожала кататься в куче денег, как в детском песочнице.
По окончании ужина Су Цзань приобрёл гребень из белого нефрита — так он еле-еле выполнил поручение Су Лани по «трате денег».
Он типичный представитель «благодарного» типа личности — получил выгоду, но тут же начал прикидываться невинным: едва получив гребень, сразу же сделал снимок и отправил геолокацию. Подпись к посту пропитана неизлечимой атмосферой ленивого богатого наследника — «безвольный богач».
— Я заменяю свою дорогую сестру на благотворительном вечере, чтобы проявить доброту. Опять один из тех трудных дней, когда приходится усердно тратить семейное состояние.
Шэнь Цяньчжань, которая весь вечер наблюдала за тем, как Су Цзань публикует посты в WeChat Moments, первой не выдержала и отправила в комментарии три смайлика «собака».
Как раз в это время гости начали расходиться: в зале рассеянно бродили небольшие группы людей, спеша до последней секунды завязать полезные знакомства. Особенно плотно вокруг Цзи Цинхэ образовалась умеренно перегруженная зона.
Первоначальный план Шэнь Цяньчжань предусматривал воспользоваться услугами Цзи Цинхэ на десять минут — место значения не имело.
Но при нынешней ситуации даже одна минута была нереальна.
Самым искренним лотом, пожертвованным «Бучжунсуй» на сегодняшнем благотворительном вечере, стал механический самоиграющий часовой механизм эпохи Цяньлун династии Цин, принадлежавший частной коллекции старого господина Цзи Цинчжэня — более сорока лет он хранился в его домашнем архиве.
Коллекционная ценность этих часов оказалась настолько высока, что они были проданы за самую высокую цену вечера.
Шэнь Цяньчжань годами крутилась в этом кругу и прекрасно знала все правила игры.
Такой жест со стороны Цзи Цинхэ — это не просто благотворительность: предприниматель использует её как повод для извлечения выгоды, а также как сигнал о том, что «Бучжунсуй» готова открыть для себя китайский рынок. Это вовсе не означает, что он недостаточно милосерден: благотворительность всегда оплачивается настоящими деньгами.
Однако первоначальная цель благотворительного вечера изначально не была столь чистой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.