У многих женщин в двадцать пять лет уже должен быть свой дом. Пусть даже совсем крошечный, лишь бы в нём поместился шкаф с одеждой и подушка, с которой спишь в обнимку с самого детства. Тогда на душе будет спокойно. Должен быть мужчина. Чтобы перед сном его пальцы гладили волосы, чтобы можно было закрыть глаза, вдыхая запах кожи на его шее. Ещё должен быть ребёнок, чтобы с этого момента сердце жило вне тебя, колыхаясь вместе с другим человеком.
А мои двадцать пять лет… Я одинока. Живу за счёт компьютера и электронных почтовых ящиков нескольких редакторов журналов, а ещё содержу аквариум с тропическими рыбками.
Те прекрасные маленькие рыбки спят с открытыми глазами. Им не нужна любовь, они никогда не плачут. Они — мой пример для подражания.
Роуз иногда пишет мне по электронной почте:
«Дорогая Вивиан, почему твои любовные романы всегда заканчиваются расставанием? Хотя мне нравятся твои статьи, я всё равно пребываю в крайнем замешательстве…»
Я отвечаю ей:
«Дорогая Роуз, это потому, что когда-то меня обманывало множество мужчин, я перенесла всяческие невзгоды, и моё сердце превратилось в холодный пепел…» — и пока я печатаю, подшучивая над ней, я с улыбкой поглаживаю свои босые, озябшие на воздухе пальцы ног.
Любовь — это уже что-то очень далёкое. В пятнадцать лет я влюбилась в одноклассника. Чистая, искренняя привязанность. Зимними сумерками в своей комнате я смотрела, как его рука неловко тянется к моей груди, а его дыхание пахнет свежестью лимона. Был ещё его дребезжащий старый велосипед. Я сидела на передней раме, а его губы нежно касались моих волос. Прекрасные обещания заставляли поверить, что море высохнет, а камни истлеют1… Прошло десять лет, и если бы я всё ещё безудержно радовалась любви и упорствовала в своих заблуждениях, это было бы по-настоящему страшно.
Думаю, моей жизни, пожалуй, не видно конца.
Всё, что мне нужно, — это просто человек. Тот, кто мог бы, пока я сплю, легонько погладить моё колено и выпрямить моё свернувшееся калачиком тело.
Если такого нет, значит, всё продолжается как прежде.
Хотя порой я боюсь, что этой пустой, словно бескрайние снега, жизни не будет конца.
До тех пор, пока я не встретила Цзюаньшэн.
Встреча с Цзюаньшэн была чистой случайностью, но не вымыслом. Вымысел — это понятие из моих текстов. Без него я не смогла бы добывать себе еду и жильё, не смогла бы, подобно любому обычному прохожему, шагать по городским улицам среди высящихся небоскрёбов и, даже не будучи преисполненной амбиций, сохранять спокойствие духа.
Мне нравится, когда солнечный свет города пробивается сквозь грязный воздух и холодные щели между домами, нежно касаясь моего лица.
Мне нравится после плотного ужина вспоминать о том, что можно пойти в «Хаген-Дас» и купить стаканчик швейцарского миндально-ванильного мороженого.
Разумеется, иногда моя жизнь становится скверной. Например, за эти три месяца я выкурила в общей сложности тридцать пачек «Хуншуанси», в среднем по пачке каждые три дня. Поскольку покупала я их где придётся, часто попадались подделки. Беда от поддельных сигарет — головная боль и рвота. Но когда остаёшься одна глубокой ночью, сигарета, подобно событиям прошлого, успокаивает и приносит с собой половодье чувств.
Восемьдесят раз ходила гулять по улицам. Каждый день я просыпаюсь после полудня, и этот пустой промежуток времени до наступления глубокой ночи приходится расточать в огромных количествах. Еду на автобусе до улицы Шэньсилу, а затем иду пешком до улицы Хуайхайлу. Иногда я просто сижу на каменных ступенях перед «Пасификом» (Тайпинъяном), глядя на проходящих мимо незнакомцев. Потом покупаю кофе в Старбаксе. А потом иду обратно.
Пятьдесят раз зависала в барах. Дважды из-за сильного опьянения забиралась на стол. Пять раз меня затаскивали в такси и отправляли домой.
Ходила на свидания с десятью мужчинами. Всё закончилось ничем.
Усердно писала. Написала четыреста тысяч знаков, продала триста тысяч.
Выпила три пузырька успокоительного.
С самого начала зимы моя жизнь была именно такой.
Когда пришла весна, я почувствовала, что стоит найти кого-нибудь, чтобы жить вместе. Просто хотелось жить в большем тепле, встречая это прекрасное время года.
Потому что мне нужно усердно писать статьи, стараясь заработать на большее количество удовольствий, включая моё давнее желание отправиться в путешествие по Вьетнаму и Таиланду. Или, может быть, даже подальше, в Индию или Египет. Места, которые меня привлекают, отличаются от тех, что выбирают другие.
Я решила переехать поближе к центру города. Я разместила в сети объявление о поиске сожительницы. Мы могли бы делить расходы.
Когда не спится, можно найти кого-то, с кем можно поговорить. Даже если это будет просто звук голосов друг друга. Когда вокруг всё стихает, кажется, будто ты оглохла. Но у меня из-за одиночества слишком чуткий слух.
Спальни раздельные. Гостиная, кухня и санузел общие.
Я оставила адрес своей электронной почты и номер телефона. Через три дня получила десять откликов. И только один человек позвонил.
— Здравствуй, Вивиан, это Цзюаньшэн, — сказала она.
Её голос был чистым и нежным, как у шестнадцатилетней девушки. Приезжая. Работает в одной немецкой электротехнической компании.
Я помню, наш разговор был таким.
— Где ты сейчас живёшь? — спросила я.
— На улице Бэйцзин Силу (Западной Пекинской).
— Там отличный район.
— Но по вечерам там не найти фруктовых лавок и маленьких супермаркетов, где продают горячие рыбные шарики.
— Я буду уважать твою свободу. Включая домашних животных или мужчин.
— На первых у меня нет времени. Для вторых — нет возможности, — она рассмеялась.
Такая женщина мне по душе. Умная, с живым взглядом, а говорит предельно кратко.
Мы решили вместе пойти посмотреть квартиру. Её владелец, пожилой профессор, собирался на два года в Германию, поэтому хотел сдать жильё.
Мы договорились встретиться на улице Бэйцзин Силу.
- Море высохнет, а камни истлеют (海枯石烂, hǎi kū shí làn) — образное описание вечной и непоколебимой любви. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
