— Ты хочешь сказать… что молния лишь указала на неё, воспламенила или возбудила её? — тут же спросила Линь Юнь.
— Именно! Словно электрический ток зажигает лампочку, но сама лампочка существовала и до этого!
— Хорошо, давай ещё раз упорядочим мысли… Боже, эта идея действительно может дать твёрдое объяснение произошедшему на базе в Сибири!
— Да, двадцать семь шаровых молний, возникших на базе 3141, никак не зависели от параметров породивших их искусственных молний. Просто та структура случайно оказалась там, и её возбудило!
— Может ли такая структура проникать под землю… А почему нет! Перед многими сильными землетрясениями люди видели, как шаровые молнии вылетают из трещин в земле!
Мы оба были вне себя от возбуждения и мерили комнату шагами.
— Значит, заблуждение прежних исследований очевидно: нужно не пытаться «создать» её, а «найти»! Это значит, что при моделировании грозовых разрядов ключ кроется не в свойствах и структуре самой молнии, и уж тем более не во внешних факторах вроде магнитных полей или микроволн, а в том, чтобы охватить молнией как можно большее пространство!
— Верно!
— И что нам делать дальше?
В этот момент генерал Линь Фэн позвал нас к столу. Я увидел, что посреди гостиной уже накрыт стол с обильным угощением.
— Сяо Юнь, имей в виду: мы пригласили доктора Чэня в гости, а за едой о работе не говорят, — сказал генерал Линь Фэн, подливая мне вина.
Линь Юнь ответила:
— Это у нас не работа, а просто хобби.
Затем мы перешли к более лёгким темам. Я узнал, что генерал Линь Фэн был выдающимся выпускником Харбинского военно-инженерного института. Он изучал электронику, но позже больше не касался технической работы, перейдя в сферу чисто военного командования и став одним из немногих в нашей армии высших офицеров с техническим образованием.
— Из всего, что вы учили, теперь, небось, только закон Ома и помните? — поддела его Линь Юнь.
Генерал Линь Фэн, усмехнувшись, ответил:
— Ты меня недооцениваешь. Хотя сейчас самое глубокое впечатление у меня осталось не от электроники, а от компьютеров. Первая вычислительная машина, которую я увидел, была от нашего советского «старшего брата». Тактовую частоту я уже забыл, а памяти было четыре килобайта. Эти четыре килобайта были реализованы на магнитных сердечниках, и шкаф, в котором они стояли, был выше вон того стеллажа. Но сильнее всего от нынешних времён отличалось программное обеспечение. Сяо Юнь целыми днями хвастается передо мной, какой она великий мастер программирования, но на той машине она бы облилась семью потами, пока писала бы программу для сложения трёх и двух.
— В то время был только ассемблер?
— Нет, только нули и единицы. Машина не умела компилировать. Нужно было написать программу на бумаге, а затем команду за командой переводить их в машинный код — то есть в цепочку нулей и единиц. Этот процесс назывался «ручной трансляцией». — С этими словами генерал Линь Фэн повернулся к рабочему столу позади него, взял карандаш с листом бумаги и вывел длинную последовательность нулей и единиц, показывая нам. — Вот, эта цепочка команд означает: поместить числа из двух регистров в аккумулятор, а затем отправить результат вычислений в другой регистр. Сяо Юнь, можешь не сомневаться, всё абсолютно верно. В то время я потратил месяц и умудрился написать программу для вычисления числа «пи». После этого я помнил соответствие между каждой командой и машинным кодом лучше, чем таблицу умножения.
Я сказал:
— Нынешние компьютеры, по сути, ничем не отличаются от тех: в конечном счёте обрабатывается всё та же последовательность нулей и единиц.
— Да, это очень любопытно. Подумать только, в девятнадцатом веке или даже раньше учёные, мечтавшие создать вычислительные машины, наверняка полагали, что их неудачи вызваны тем, что они мыслят недостаточно сложно. Теперь же мы знаем: всё дело в том, что они мыслят недостаточно просто.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.