Настоящее применение оружия на основе шаровых молний началось раньше, чем мы ожидали.
В полдень того дня отряд «Утренняя заря» получил экстренный приказ командования: немедленно выступить в полной боевой готовности со всем снаряжением; отдельно подчёркивалось, что это не учения. Один взвод из состава отряда, взяв с собой две установки пулемётов шаровой молнии, отправился на вертолёте. Полковник Сюй, я и Линь Юнь летели вместе с ними. Полёт длился всего чуть более десяти минут. В этом районе с хорошими дорогами такой путь и на машине не занял бы много времени, что лишь подтверждало чрезвычайность ситуации.
Выйдя из люка, мы сразу поняли, где находимся. Перед нами раскинулся комплекс белоснежных зданий, ослепительно сияющих на солнце, — в последнее время его часто показывали по телевидению. В центре ансамбля возвышалось огромное цилиндрическое строение, приковывавшее к себе взгляд. Это был мощный ядерный реактор — сердце только что достроенной, крупнейшей в мире атомной электростанции.
С того места, где мы стояли, территория станции казалась совершенно безлюдной и тихой, но вокруг нас царила атмосфера суеты и предельного напряжения. Только что прибыло несколько военных грузовиков, и из них посыпались группы вооружённых до зубов бойцов вооружённой полиции. У армейского джипа трое офицеров, вооружившись биноклями, пристально вглядывались в сторону электростанции. Рядом с патрульной машиной полицейские облачались в бронежилеты, их оружие беспорядочно лежало прямо на земле. Проследив за взглядом Линь Юнь, я увидел на крыше здания позади нас нескольких снайперов, которые держали реактор на прицеле.
Вертолёт приземлился во дворе гостиницы при АЭС. Подполковник вооружённой полиции молча проводил нас в конференц-зал, который, очевидно, служил временным оперативным штабом. Несколько командиров и полицейских чинов обступили руководителя в чёрном костюме, изучая разложенный на столе широкий чертёж — судя по всему, план внутренних помещений станции. Сопровождавший нас офицер пояснил, что этот человек — главнокомандующий операцией. Я узнал его: он часто мелькал в теленовостях. Присутствие здесь руководителя такого ранга из центрального аппарата лишь подчёркивало серьёзность происходящего.
— Зачем сюда прислали ещё и регулярную армию? Только лишнюю путаницу создавать! — проворчал один из полицейских чинов.
— Это я попросил Генштаб направить их сюда, их новое снаряжение может оказаться полезным, — ответил главнокомандующий. Он впервые поднял голову с тех пор, как мы вошли. Я заметил, что у него не было той нервозности и тревоги, что читались на лицах офицеров. Напротив, в его облике сквозила лёгкая, почти будничная усталость, которая в подобной обстановке казалась проявлением огромной внутренней силы. — Кто у вас старший? Хорошо, полковник, у меня два вопроса. Первый: ваше оружие действительно способно уничтожить живую силу, не повредив при этом внутреннее оборудование комплекса?
— Так точно, товарищ руководитель.
— Второй… м-м, пожалуй, я задам его после того, как вы ознакомитесь с ситуацией на месте. Продолжаем. — С этими словами он снова склонился над чертежом вместе с остальными. Сопровождавший нас подполковник жестом пригласил нас следовать за ним. Мы вышли из зала и остановились перед дверью соседней комнаты. Она была приоткрыта, оттуда тянулось множество наспех проложенных кабелей. Подполковник знаком велел нам подождать.
— Времени в обрез, поэтому введу в курс дела вкратце. Сегодня в девять утра блок ядерного реактора был захвачен восемью террористами. Они проникли внутрь на захваченном автобусе, перевозившем младшеклассников, прибывших на экскурсию. Во время захвата они убили шестерых охранников службы безопасности АЭС. Сейчас в их руках тридцать пять заложников: двадцать семь детей и восемь сотрудников станции — инженеры и операторы.
— Кто они такие? — спросила Линь Юнь.
— «Эдем».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.