В базовом лагере Южного склона кипела привычная суета: на стоянку заехала свежая альпинистская группа. Ребята планировали к вечеру подняться в лагерь С1, чтобы завтра на рассвете пойти на финальный штурм. Весть о том, что двое участников предыдущей связки сошли с дистанции из-за внезапного приступа болезни, уже разлетелась по палаткам, невольно посеяв тревогу в душах новичков.
Ба Юнье без сил рухнула на водительское кресло своего джипа и уткнулась лбом в руль. Тело ломило так, словно по ней проехался груженый самосвал: каждый сустав ныл, мышцы одеревенели. Заметив, что проводница спустила с высоты пять тысяч шестьсот метров двух таншаньских сестер, любопытные туристы обступили внедорожник, жадно выспрашивая подробности. Девушка молча забросила в багажник три тяжелых штурмовых рюкзака, захлопнула дверь, подняла тонированные стекла и заперлась изнутри, отрезав себя от внешнего мира.
Телефон давно разрядился в ноль. Без связи узнать о судьбе эвакуированных было невозможно; до лагеря долетел лишь слух, что навстречу спасателям выехали не только кареты скорой помощи, но и машины дорожной полиции.
Проводница провалилась в тяжелое забытье. Спустя пару часов ее разбудил дикий, волчий голод. Выбравшись наружу, она выпросила у лагерного повара коробку быстрорастворимой лапши и пакетик растворимого кофе. Кипяток на пяти тысячах едва прогревался до семидесяти градусов: Ба Юнье жадно глотала полусырую, хрустящую на зубах лапшу, обжигаясь мутным бульоном, и лишь дохлебав последнюю каплю, заметила надпись на крышке — «со вкусом тушеной говядины».
На часах было два пополудни.
Смартфон на панели немного зарядился: три пропущенных звонка — два от Дяо Чжо и один от Хэма. Она спала так мертво, что не слышала вибрации.
Свернув на гравийную колею в сторону Сидатани, Ба Юнье поймала устойчивую сеть и принялась перезванивать. Капитан был вне зоны доступа; трубку снял Хэма, сообщив, что сам он дежурит на перевалочной базе в Сидатани, а Дяо Чжо уехал вместе с полицейскими в Голмуд.
— Как те двое? — первым делом спросила проводница.
— Синъюэ откачали еще на базе, девушке лучше, кризис миновал. А вот со стариком Фу Интао совсем худо: хрипит, везут с сиренами в реанимацию Народной больницы Голмуда, — отчитался толстяк. — Сама-то как? Жива?
— Еду за тобой в Сидатань. Забираю тебя — и ходом на Голмуд: нам еще готовить джип, послезавтра в Дэлинху прилетают молодожены на тур по Цинхаю.
— Ба-е, постой… — замялся в трубке Хэма. — А термос? Ты нашла тот термос Чжан Чэньгуана на леднике?
Ба Юнье насторожилась:
— С чего это ты взял, будто я искала термос?
— Да ты ж сама уши прожужжала: три тысячи юаней награды!
Девушка выждала секунду и тяжело вздохнула в микрофон:
— Какой к черту термос, Хэма?! Едва вышли на штурм — двое слегли пластом, темнота хоть глаз выколи, паника! Мужики на закорках тащат задыхающихся людей, я волоку на себе перепуганных таншаньских баб… До термосов ли там было?! Будь там хоть золотые прииски — у меня что, десять рук?!
Попрощавшись с напарником, Ба Юнье тут же набрала номер Лун-гэ:
— Лун-гэ, говори начистоту: что ты раскопал про Хэма?
— Он никогда не работал в автоклубе «Палящее солнце», — глухо отозвался старый разведчик.
— И всё?! — разочарованно фыркнула она. — А я уж думала, он в розыске за грабеж или в долгах как в шелках…
— Дослушай до конца! — в голосе тибетца прорезалась непривычная суровость. — В «Палящем солнце» руководство почему-то упорно покрывает его легенду, твердя, будто он их бывший компаньон. Мы купились на эту ширму и три года не лезли с проверками. Но за последние дни я перерыл все каналы: до появления в нашем клубе «Сюнъин» биография Ма Хэ — абсолютная пустота! Никаких следов! Никто в глаза не видел его так называемую бывшую жену и дочку, никто не знает, в какой школе учится ребенок и где они живут!
Холодная струйка пота стекла по спине Ба Юнье:
— Кто он такой?! Зачем ты вообще полез копать под него?
— Если б я случайно не засек, как он исподтишка снимает мои служебные звонки и карты — в жизни бы не заподозрил, — с горечью признался Лун-гэ. — По бухгалтерии клуба комар носа не подточит: к кассе он не прикасался. Все эти годы он честно крутил баранку в паре с тобой. Но что у него на уме — одному небу известно. Я не следователь прокуратуры, досье вывернуть не могу. Ты проводишь с ним больше всего времени на трассе… Ба-е, будь начеку. Не спускай с него глаз.
— Неужто он пас конкретно меня?.. Денег у меня нет, машина в кредите — он это прекрасно знает. Ни разу в жизни он меня не подставил…
— Ты замечала за ним что-то подозрительное?
— Ему не давали покоя три фотографии из бумажника моей сестры Ба Сие, — медленно произнесла Ба Юнье. — В точности как тебе, Лун-гэ.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Наконец разведчик беззлобно процедил:
— Пошла к черту, язва.
Ба Юнье коротко пересказала ЧП на куполе Юйчжу. Лун-гэ велел не лезть на рожон и беречь себя.
Вдоль Цинхай-Тибетской трассы тянулись вереницы тяжелых дальнобойных фур. Погода стояла сказочная: под пронзительно-синим куполом неба сверкали снежные пики Куньлуня. Машина миновала заповедный пост Соднам Даргье, урочище Будунцюань и Куньлуньский перевал. Яркие гирлянды молитвенных флажков лунгта трепетали на солнце, по склонам паслись отары курдючных овец. Ба Юнье вела машину одной рукой, подперев подбородок ладонью. Несколько дней назад они весело катили сюда навстречу неизвестности, а сегодня на душе скребли кошки.
Внезапно снова зазвонил телефон. Встревоженный голос Хэма сорвался на крик:
— Ба-е!! Водители на перевале треплются, что на трассе в сторону Голмуда тяжелая фура на полном ходу протаранила полицейский УАЗик!! Говорят, всмятку!!
Ба Юнье оцепенела. Нога инстинктивно вдавила педаль тормоза в пол: красный «Рэнглер» с диким визгом резины замер посреди асфальта!
Дрожащими пальцами Ба Юнье трижды набрала номер Дяо Чжо. Гудки шли в пустоту: абонент не отвечал.
Сзади яростно засигналил прицепной дальновоз, обложив заглохший посреди полосы джип отборным матом, но девушка сидела неподвижно, невидящим взором уставившись в лобовое стекло. Левое веко нервно подергивалось. За свои неполные двадцать пять лет она слишком часто теряла самых дорогих людей: родителей, которых так и не узнала, старшую сестру Ба Сие, старого Директора Ба…
Каждый уходил внезапно, навсегда оставляя в сердце зияющую пустоту.
Неужели рок добрался и до Дяо Чжо?!
Словно натянутая до предела струна лопнула внутри, оставив лишь липкий, леденящий ужас.
Она с силой тряхнула головой, включила передачу и покатила в Сидатань. Ноги на педалях были ватными. Встретив у придорожного кафе Хэма, она молча подвинулась на пассажирское сиденье:
— Садись за руль.
Хэма испуганно покосился на ее посеревшее лицо, сглотнув слюну:
— Ба-е… да ты не хорони раньше времени… Ментовскую машину фура вряд ли бы насмерть снесла… Может, крыло помяли…
— Чему быть — того не миновать, — деревянным голосом отчеканила она, погрузившись в глухую апатию.
Прошло бесконечных сорок минут. Внезапно телефон на коленях завибрировал.
На экране высветилось: «Дяо Чжо».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
