— В нокаут?! — Хэма покатился со смеху. — Да ты вдоль всей трассы поспрашивай, кто рискнет выйти против нее раз на раз! Против нее даже с алебардой Гуань Юя шансов не густо!
Сян Ань звонко расхохотался.
Хэма шутливо ткнул в него пальцем:
— Братишка, сразу видно: быть тебе примерным подкаблучником.
— Смотря кто каблуком наступит, — блеснул глазами Сян Ань, даже не скрывая юношеского восторга. — Если Ба-е — я с радостью подчинюсь!
Хэма картинно схватился за сердце, изображая, будто его выворачивает от такой приторной романтики.
Поздним вечером Дяо Чжо лежал на подкатном слесарном лежаке под днищем внедорожника. Инструменты лежали справа, в полумраке то и дело раздавался сухой металлический лязг ключей. Не прошло и пяти минут, как рядом с ним под днище бесшумно скользнула вторая фигура. Ему даже не нужно было поворачивать голову — по одному лишь едва уловимому запаху он понял, что это Ба Юнье.
Он инстинктивно отодвинулся на полкорпуса к краю.
Заметив его движение, Ба Юнье тихонько прыснула и нарочито тоненьким, медовым голоском протянула:
— Монах Тан, почтенный отшельник, за что ж вы вечно от меня бегаете?
— Это еще из какой оперы? — буркнул он, не отрывая взгляда от карданного вала.
— «Царство женщин».
— А мне больше сдается, что из «Речных заводей».
— …Пань Цзиньлянь?
— Тетка Сунь Вторая, разбойница из кабака.
Ба Юнье скорчила невинную мину:
— Я человек темный, университетов не кончала, книжек твоих не читала.
— Не читала? А откуда тогда знаешь Пань Цзиньлянь?
— Так про нее и в «Цветке сливы в золотой вазе» написано!
Дяо Чжо благоразумно проглотил наживку и молча продолжил зачищать резьбу.
Ба Юнье, что было на нее совершенно непохоже, несколько минут смирно лежала рядом. Затем аккуратно подняла с земли нужный накидной ключ и вложила ему в руку: он как раз проверял затяжку крепежных болтов подвески, и инструмент пришелся впору. Через мгновение она так же безошибочно подала следующий ключ.
— Днем мне показалось, что в правом заднем узле прослушивается посторонний стук, — негромко произнес Дяо Чжо, указав фонариком на сайлентблоки. — Глянь, нет там люфта?
Ба Юнье придирчиво ощупала узел пальцами, покачала рычаг монтировкой:
— Пустяки, жить будет. Это твоя личная машина?
— Служебная, из лхасского филиала.
— Видно, на обкатке ее грузили под завязку и гоняли по разбитым грейдерам, сайлентблоки таких издевательств не любят, — со знанием дела резюмировала Ба Юнье. — Но металл целый, геометрия в норме. На маршруте не подведет.
— Хм… Ба-е, а есть на белом свете хоть что-то, чего ты делать не умеешь?
Ба Юнье на полном серьезе задумалась:
— Наверное, скромничать.
Дяо Чжо выбрался из-под машины. От него пахло машинным маслом, остывающим металлом и терпким табаком. Черный шерстяной джемпер плотно облегал торс, подчеркивая мощную рельефную спину и широкие плечи — чистейшее воплощение мужской силы.
— Почему ты после армии подалась в водилы?
Вопрос прозвучал двусмысленно. Ба Юнье недовольно скривилась:
— «Подалась»? У тебя интонации точь-в-точь как у мента на допросе путаны.
— Будь спокойна: путана из тебя не выйдет.
— Это еще почему?
— Клиентов не найдешь.
Она смерила его уничтожающим взглядом:
— А чем мне прикажешь на жизнь зарабатывать? В офисе с девяти до пяти штаны протирать?
Дяо Чжо щелкнул зажигалкой; тонкая струйка серого дыма потянулась к ночному небу:
— Будь я твоим начальником, вышвырнул бы тебя на улицу в первый же день.
— А вдруг я сама оказалась бы твоим боссом? — не осталась в долгу нахалка.
Против такой слоновьей брони спорить было бесполезно.
— Я пробовала работать на гражданке, — уже спокойнее продолжила она. — Сразу после дембеля приглядывала за порядком в одном заведении… Впрочем, дрянное было местечко, и вспоминать тошно. Потом один богатей за бешеные бабки нанял меня начальником личной охраны.
— И что?
— Да ничего хорошего. Не прошло и недели, как его шаловливая ручонка полезла мне под юбку…
Дяо Чжо на секунду замер и поднял на нее глаза:
— Он хоть выжил?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
