Признаться Ба Юнье в том, что изначально он явился ради кровной мести ее старшей сестре, у него не повернулся язык. Терзаясь чувством вины, он окружил девчонку искренней опекой, и наигранное благодушие со временем переросло в настоящую братскую, почти отцовскую привязанность.
Но когда Ба Юнье извлекла на свет и показала ему и Хэма те три злополучных снимка, Лун-гэ окончательно утвердился во мнении: катастрофа на перевале была спланирована. Его подозрения перекинулись на немногочисленных выживших. Хэ Чжэнжэнь являлся авторитетным соратником Жао Цинхуэя и человеком весьма состоятельным — трудно было вообразить мотив, ради которого профессор стал бы режиссировать кровавое крушение автобуса, поэтому Лун-гэ поначалу плотно вел Чжан Чэньгуана и Сун Фаня.
Позже, сблизившись с Дяо Чжо, Ба Юнье обрела несокрушимую уверенность в безупречности Ба Сие. Лун-гэ не стал расспрашивать ее о деталях, а предпочел действовать своими тропами: не имея понятия об истинном шифре трех снимков, он намертво вцепился в хвост Ли Хаочжану. Кто бы мог подумать, что, сделав гигантский крюк, след неизбежно приведет его прямиком к порогу Хэ Чжэнжэня!
Профессиональная зависть? Застарелая служебная вражда? Стремление сместить Жао Цинхуэя с научного олимпа? Лун-гэ терялся в догадках и теперь намеревался выбить ответы силой.
Окурок дотлел до фильтра. Теряя терпение, Лун-гэ потянулся за стоявшим на столике графином с ледяной водой, намереваясь выплеснуть его в лицо пленнику, как вдруг мобильник в кармане глухо завибрировал. Бросив беглый взгляд на экран, он увидел входящее сообщение от Ба Юнье, чей контакт он предварительно занес в черный список:
«Лун-гэ, ты уже целую вечность не отвечаешь на мои звонки.
Я узнала всё про невестку Чуньни. Я перетрясла кучу народу, включая Юй Утун, и точно знаю, что в Цицикаре тебя нет.
Что бы ни случилось, давай встретимся и решим вместе. Иначе ты поступаешь совсем не по-пацански».
Светлые брови Лун-гэ сошлись к переносице, прорезав глубокую, жесткую складку. Он снял блокировку, и в ту же секунду аппарат взорвался входящим вызовом.
— Лун-гэ! Где тебя черти носят?! — в трубке звенели паника и ярость.
— Хэма сейчас работает личным водителем у Хэ Чжэнжэня, — не тратя времени на предисловия, отрезал Лун-гэ. — Ли Хаочжан и Хэма подчиняются Хэ Чжэнжэню. И куратором Чжан Чэньгуана с Сун Фанем, зуб даю, тоже был он.
— Ты что, реально в Пекине?! Явился к Хэ Чжэнжэню?!
— Раз тебе известно, что я потерял в той мясорубке близкого человека, ты обязана понять мое бешенство и жажду расквитаться с гадиной собственноручно. Сие была тебе названой сестрой из приюта, а Чуньни — любовью всей моей жизни! Я уже прошел половину пути. Не лезь в это дело. Когда закончу, сам пойду и сдамся ментам. Никаких проблем на твою голову я не навлеку.
— Да плевать мне на проблемы! Дело же не в…
— Кончай базар! Хэ Чжэнжэнь — наш общий кровник. Полагаю, ты, как и я, из тех людей, кто долгов не прощает. Только вот я уже на склоне лет, за душой ни кола ни двора, терять мне нечего. А ты девчонка молодая, вся жизнь впереди. Считай, за твою сестру я отомщу заодно!
— Херню не неси! У тебя родители живы, у тебя…
— Я оставил старикам более чем приличную сумму.
— Лун-гэ! Ты…
Бум-м-м… Бом-м-м… Старинные настенные часы в гостиной мерными ударами возвестили наступление часа, и этот гулкий бой вывел Хэ Чжэнжэня из беспамятства.
Заметив, что хозяин очнулся, Лун-гэ оборвал звонок и вырубил питание телефона, оставив растерянную и обезумевшую от ужаса Ба Юнье метаться на другом конце провода с истошным воплем: «Лун-гэ пошел на мокрое! Лун-гэ собирается убивать!»
Хэ Чжэнжэнь, с землисто-серым лицом, уставился на ночного гостя. В его взгляде смешались первобытный ужас и лихорадочное стремление удостовериться в догадке: старик явно сообразил, что перед ним отнюдь не заурядный квартирный налетчик.
— Кто ты… — выдавил он и, кажется, окончательно опознав визитера, судорожно перевел дух.
Лун-гэ небрежно присел на край журнального столика, закинул ногу на ногу и, неторопливо перебирая пальцами четки, одарил его обманчиво-мягкой улыбкой:
— Здравствуйте, господин генеральный консультант Хэ. Разрешите представиться по форме: командир спасотряда провинции Сычуань, Жэньлун Дорджи. Судя по вашей вытянувшейся физиономии, моя персона для вас не новость. В конце концов, ваш нынешний шофер Ма Хэ оттрубил за баранкой в моем автоклубе «Сюнъин» больше трех лет — так что вы должны быть прекрасно осведомлены обо мне. Впрочем, явился он ко мне навряд ли ради моей скромной персоны, не стану льстить себе.
— Я понятия не имею, о чем вы толкуете, — надсадно закашлялся Хэ Чжэнжэнь, безуспешно пытаясь ослабить путы. Он специально выставил вперед безликого Ли Хаочжана, на которого полиция не имела зацепок, чтобы пустить Ба Юнье и Дяо Чжо по ложному следу. Кто мог ожидать, что вместо сопляков на охоту выйдет матёрый Жэньлун Дорджи? Профессора раздирало недоумение: с какой стати Жэньлун Дорджи лично полез на амбразуру? Неужели Ба Юнье и впрямь так дорога ему?
— Раз вы служите в сычуаньском филиале, все служебные претензии вам надлежит направлять по инстанциям, к чему этот дикий произвол? В спасательном отряде «Бэйдоу» я числюсь всего лишь почетным консультантом, к оперативным выездам отношения не имею, связывать меня абсолютно бессмысленно!
Лун-гэ презрительно усмехнулся:
— Включать дурачка в таком положении — паршивая затея, профессор.
— Это же похищение человека! Это чистейшей воды уголовщина! — внезапно сорвался на фальцет Хэ Чжэнжэнь.
— Сколько составлял ваш официальный профессорский оклад до выхода на пенсию? Даже если вам перепадали солидные академические гранты — ну сколько это, жалкие десятки тысяч юаней? Ха-ха… — Лун-гэ неспешно прошелся вдоль полок, разглядывая раритеты и небрежно покручивая в ладонях старинную вазу. — А у вас тут хоромы забиты антиквариатом да шедеврами живописи. Вон те невзрачные напольные часы работы Густава Беккера тянут без малого на сорок тысяч. Бабла столько, что девать некуда? В банк нести страшно, в недвижку вкладывать палевно — вот и скупали древности для надежного сохранения кубышки. Может, соизволите наконец растолковать мне, с какого перепугу Ли Хаочжан и Ма Хэ один за другим сделались вашими персональными водителями?
— У меня больные ноги, иначе я бы и сам прекрасно управлялся с машиной. А кого нанимать личным водителем — мое сугубо частное дело! Если у вас с моими бывшими работниками какие-то личные счеты, при чем тут вообще я? — с ледяным высокомерием парировал Хэ Чжэнжэнь. — Вы отдаете себе отчет, на сколько лет тюремного заключения тянет статья за похищение человека?
Лун-гэ смерил его тяжелым немигающим взглядом и вкрадчиво процедил:
— Что в действительности произошло на перевале в день аварии?
— …О какой еще аварии вы толкуете?
Лун-гэ сокрушительным ударом армейского ботинка выбил ножку стула. Стул с грохотом завалился набок, и связанный профессор сдавленно заскулил от острой боли в ушибленном плече. Лун-гэ даже пальцем не шевельнул, чтобы поднять старика, возвышаясь над ним подобно неумолимому палачу:
— Надеюсь, этот наглядный урок освежит вашу ученую память насчет той самой катастрофы?
В эту секунду во всей фигуре Лун-гэ сквозила лишь одна безжалостная решимость — презрение к собственной жизни и готовность идти до конца.
— После той мясорубки в живых остались считаные единицы! Сун Фань и Ли Хаочжан нанимали уличную шваль, чтобы запугивать сиротский приют Ба奶奶, который вообще никаким боком к аварии не относился! Чжан Чэньгуан с Сун Фанем как оглашенные рыскали вокруг пика Юйчжу и утюжили пустыню Бадын-Джаран! Стоило Ма Хэ скрыться из клуба «Сюнъин», как он тут же объявляется вашим шофером… И всё это, по-вашему, цепь нелепых случайностей, а вы — невинная овечка?! Консультант Хэ! До чего же вольготно вам сиделось в кресле теневого босса!
— Обо всем, что вы тут перечислили… я не имел ни малейшего понятия… Что мои водители вытворяют в нерабочее время… как я мог это контролировать?! Они задолжали вам денег или избили кого-то из ваших людей? Если у вас есть неразрешенные конфликты — извольте разбираться непосредственно с ними!
Хэ Чжэнжэнь распластался на паркете, по его серому лбу градом катились крупные капли пота — то ли от нестерпимой боли, то ли от липкого ужаса. Но даже в таком жалком положении он упорно продолжал запираться: старик до смерти боялся, что у налетчика спрятан включенный диктофон, и намертво держал язык за зубами. По его расчетам, Жэньлун Дорджи всего лишь пытался заступиться за девчонку Ба Юнье и вряд ли посмеет перейти крайнюю черту.
Впрочем, неожиданный визит спецназовца окончательно убедил профессора: оставаться в стране смертельно опасно. Следовало немедленно завершать сделку с бериллием и любой ценой рвать когти в Соединенные Штаты, навсегда порвав с этим кровавым болотом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
