— Моя жена, точь-в-точь как и Сун Фань, подсела в автобус попутчицей на дороге, — скрипнул зубами Лун-гэ. — Я тогда еще служил в армии. Она поехала ко мне в часть повидаться… Ради экономии каждой копейки на билетах решила добираться на попутках…
В памяти Хэ Чжэнжэня шевельнулось смутное воспоминание, но за давностью лет лицо случайной попутчицы стерлось начисто. Сердце профессора сжалось от леденящего ужаса: если у Жэньлуна Дорджи в той катастрофе погибла жена, то истинный мотив его визита…
— Из-за вашего подлого, крысиного заговора она расплатилась собственной жизнью! Ей было всего двадцать три года! Двадцать три!! — Лун-гэ пружиной вскочил на ноги. Вперившись бешеным взглядом в Хэ Чжэнжэня, он зарычал сквозь стиснутые до хруста зубы: — Мне оставалось совсем чуть-чуть до демобилизации! Мы уже всё распланировали! Мечтали прожить душа в душу до глубокой старости! Я во всем себе отказывал, пайку экономил, каждую копейку откладывал на нашу семейную жизнь! Ты хоть понимаешь?! Ты хоть на долю секунды представляешь, каково мне было услышать, что автобус разбился, рухнул на дно ущелья?! Она погибла мгновенно, на месте!! Ей… было всего двадцать три!! Я ей ни дня не дал пожить по-человечески! Сейчас у меня на счетах куча денег! А ей из этого бабла уже ни гроша не нужно!! Будь у меня тогда эти чертовы деньги, я бы ей билет на самолет купил! И ничего бы не случилось! Ничего бы не было!!
Хэ Чжэнжэнь тяжело сглотнул вязкую слюну, лицо его потемнело:
— Мне… мне искренне жаль. Но та автокатастрофа была чистой воды трагической случайностью. Я и сам в ней покалечился. В мире ежедневно происходят тысячи аварий, бессчетное множество людей гибнет от несчастных случаев. Когда случается трагедия, кто в ней по-настоящему виновен? Разве один-два человека могут судить об этом объективно? Ваша обида — это претензия к самой слепой судьбе. Если бы каждый родственник погибших в ДТП вел себя как вы…
— Несчастный случай? Обычная авария?.. Две дежурные фразочки — и взятки гладки?! — Лун-гэ смахнул выступившую влагу с век, и глаза его снова налились багровой кровью. — Кто-то обязан заплатить по счетам!! И этот кто-то — ты!! — Он яростно ткнул пальцем в грудь профессора и с отвращением сплюнул: — С той самой секунды, как я сопоставил факты и понял, что Сун Фань, Ли Хаочжан и Хэма подчиняются тебе, я точно знал: ты гнида до мозга костей! Плевать мне на твои профессорские звания! Плевать на почетные должности в спасотряде «Бэйдоу»! Тьфу! Я тебе не судья в мантии! Мне не нужны процессуальные улики! Ради славы ты это затеял, ради наживы или ради высокого академического кресла — мне плевать! Положил других ученых — черт с тобой, но ты сгубил мою жену, а значит, ты сдохнешь!! Ты заплатишь за нее собственной шкурой!!
— С какой стати вы вешаете гибель жены на меня?! Я ее в глаза не видел, она меня знать не знала! Неужели вы из тех безумцев, кто готов перебить сотню невинных, лишь бы не упустить одного виновного? — Хэ Чжэнжэнь отчаянно пытался воззвать к рассудку: — Неужели ваша покойная жена хотела бы видеть вас хладнокровным убийцей…
— Захлопни пасть! Дешевых сериалов пересмотрел?! Ты даже имени ее произносить не достоин! Если б ты мог вернуть ее к жизни, я бы перед тобой десять тысяч земных поклонов отбил! — Лун-гэ шаг за шагом надвигался на съежившегося старика. — Никаких «если» нет… Мертвые из могил не встают. Стану я палачом или нет — ее это не воскресит… Я сверну тебе шею, а потом сам пойду в ментовку, выложу следователям всё про ваши с Сун Фанем, Ли Хаочжаном и Хэма делишки, пусть перетрясут вас до исподнего! Посмотрим, какую государственную измену вы провернули! Даже если меня к стенке поставят — мне не жалко, оно того стоит!!
— Не надо… Пощадите… Не надо!! — лишь теперь первобытная паника окончательно затопила сознание профессора. Он сорвался на истошный, визгливый крик, но это не помешало Лун-гэ перехватить его горло мощным стальным предплечьем и намертво затянуть удушающий захват.
Жуткое удушье и леденящий ужас заставили Хэ Чжэнжэня беспорядочно сучить ногами. Лицо старика налилось багровой синевой, глазные яблоки полезли из орбит, изо рта вывалился распухший язык, а штаны мгновенно промокли от непроизвольного мочеиспускания.
Он просчитал всё до мелочей, но одного не учел: Жэньлун Дорджи вписался за девчонку Ба Юнье не ради бандитских понятий о верности, а ради вендетты за любимую жену!!
Лун-гэ в этот момент уподобился свирепому демону преисподней: лицо перекосило судорогой ярости, он вкладывал всю силу тренированного спецназовца в то, чтобы до хруста сломать шейные позвонки предателя.
БУМ! БУМ! БУМ!
Внезапно в металлическую входную дверь загрохотали тяжелые удары.
— Профессор Хэ! Немедленно откройте! Полиция!!
Лун-гэ не был матерым уголовником-рецидивистом. Услышав слово «полиция», он невольно дрогнул, и мертвая хватка на горле старика чуть ослабла. В голове пронеслась шальная мысль: какая разница? Ему всё равно прямая дорога в органы — так не лучше ли довести дело до конца, придушить гадину и сразу распахнуть двери с повинной?
— Полиция! Открывайте!! Хэ Чжэнжэнь! Жэньлун Дорджи! Открывайте немедленно! Мы знаем, что вы оба внутри!
Хэ Чжэнжэнь уцепился за этот призрачный волосок спасения и, сипя изо всех остатков легких, выдавил:
— Из выживших… остался только я один! Ты можешь убить меня прямо сейчас, но разве ты не хочешь узнать подлинную правду?! Если я сдохну, с Дяо Цзюня и Ба Сие вовек не смоют клеймо позора! Они навечно останутся виновниками гибели людей, а Дяо Чжо и Ба Юнье до конца дней будут нести крест родственников государственных преступников! Ты печешься только о своей жене, а о них ты подумал?! Неужели тебя не волнует, что подлинные организаторы уйдут от возмездия?! Не боишься, что они всю жизнь будут проклинать тебя и твою бабу?!
Лун-гэ тяжело дышал, безумные, налитые кровью глаза буравили Хэ Чжэнжэня, но хватка больше не сжималась.
— Мы… мы можем всё обговорить! Что ты хочешь знать — я всё тебе выложу! Меня самого заставил Чжан Чэньгуан, он меня шантажировал! Я не хочу умирать ни за что!! — стоявшие за порогом оперативники казались профессору сейчас куда страшнее безжалостного палача перед глазами.
— Чжан Чэньгуан? — презрительно сплюнул Лун-гэ. — Ты решил спихнуть вину на курьера, который больше полугода как сгинул без вести, и неизвестно, жив он или сгнил под снегом?
— Это чистая правда, клянусь! Развяжи меня! Выставим ментов за дверь — и я тебе всё до капли расскажу!
Полицейские в коридоре, не получая ответа и опасаясь худшего, уже начали взламывать дверной замок монтировкой.
Почуяв шанс выжить, Хэ Чжэнжэнь лихорадочно принялся тянуть время, сменив тактику:
— Если спецназ взломает дверь и застанет эту картину, они ради спасения заложника сразу всадят в тебя пулю! Пока они не ворвались, давай наведем порядок и выпроводим их! Говорю как на духу: я, как и ты, меньше всего на свете хочу общаться с полицией!
Лун-гэ напряженно размышлял несколько секунд. В конце концов он разжал пальцы, выхватил ножницы и перерезал веревки. Хэ Чжэнжэнь, не тратя времени даже на то, чтобы отдышаться, судорожно зашвырнул обрезки веревки глубоко под диван. Увидев эту лихорадочную суету, Лун-гэ внутренне усмехнулся: у старого лиса рыльце было в пуху настолько, что ментов он страшился в сотни раз сильнее любого налетчика. Бывший разведчик чуть дернул веком и молча отступил в полумрак коридора.
Хэ Чжэнжэнь пригладил дрожащими руками растрепанные седины и, хромая, заковылял к выходу.
Приоткрыв тяжелую дверь, он сдавленно проговорил:
— Товарищи полицейские, что случилось?
Стоявшие на площадке сотрудники предъявили удостоверения:
— Профессор Хэ, скажите, гражданин Жэньлун Дорджи находится у вас? Почему вы так долго не открывали?
— А-Лун? Ну конечно у меня! Мы засиделись за столом, выпивали, закусывали, музыка играла — вот и не услышали стука! А… по какому, собственно, поводу переполох?
— Где он? Попросите его выйти.
Лун-гэ неспешным, размеренным шагом подошел к двери и встал за спиной хозяина квартиры. Скосив глаза на насквозь промокшие штаны профессора, он едва заметно скривил губы в насмешливой ухмылке.
— Жэньлун Дорджи, поступило заявление о вашей пропаже. Были опасения, что вы находитесь в опасности, — произнес старший наряда.
— Ах, А-Лун, ну вот видишь, до чего ты родню довел! — тут же виртуозно включился в спектакль Хэ Чжэнжэнь, изображая мудрого старца. — Я же говорил тебе: даже если дома разлад, нельзя вот так вырубать телефон и заставлять людей сходить с ума! Товарищи офицеры, у парня действительно тяжело на сердце, вот он и пришел ко мне излить душу за рюмкой. Не беспокойтесь, я непременно промою ему мозги и отправлю домой.
Офицер с подозрением окинул обоих взглядом:
— Вы уверены, что всё в порядке?
— Кто подал заявление? — не обращая внимания на цирк, холодно поинтересовался Лун-гэ.
Хэ Чжэнжэнь засуетился:
— Да что с ним, со здоровым мужиком, сделается? Товарищи полицейские, у вас служба нелегкая, дел невпроворот, не тратьте драгоценное время на наши пустяки. А ты, А-Лун, собирайся-ка восвояси, в семье обид до утра не держат!
В этот момент створки лифта позади полицейских с грохотом распахнулись. Из кабины кубарем выскочили Хэма и Ли Хаочжан. Увидев толпу людей в форме у порога, оба замерли как вкопанные и синхронно попятились назад. Полицейские мгновенно среагировали на их взвинченный вид:
— Стоять! Вы кто такие? Что вам здесь нужно?!
— О… Сяо Ма! Сяо Ли! Проходите, проходите же! — Хэ Чжэнжэнь едва не запрыгал от неподдельного ликования. — Товарищи офицеры, это тоже наши, на посиделки подошли!
Хэма и Лун-гэ оказались лицом к лицу, разделенные лишь дверным проемом. Они буравили друг друга тяжелыми взглядами, не произнося ни единого слова.
Добравшись до города Ньингчи, Ба Юнье и ее команда повели туристов ужинать на старую улицу Гунбу. За столом Дяо Чжо принял звонок: ему сообщили, что Лун-гэ найден, находится в квартире Хэ Чжэнжэня, и, в точности как предполагал Дяо Чжо, профессор заверил патрульных, будто они мирно выпивают со старым приятелем, и в два счета сплавил наряд из участка. Дяо Чжо отдавал себе отчет: точка в этой истории не поставлена. Главная задача теперь — заставить Лун-гэ обуздать слепую ярость и разоблачить профессора законным путем.
Даже зная, что Хэма и Ли Хаочжан завязаны на Хэ Чжэнжэня, Лун-гэ не имел прямых улик, доказывающих его вину в автокатастрофе. Его самосуд был чистой воды мальчишеством и преступным безрассудством.
Ба Юнье сидела как на иголках. То, что Дяо Чжо после всей этой драмы даже не подумал извиниться перед ней за вызов полиции, взбесило ее окончательно. Впервые за всё время она демонстративно пересела за соседний столик к туристам.
Когда ужин подошел к концу, остальные водители повели группу на вечерний променад по городку. Ба Юнье раз за разом набирала номер шефа — автоответчик упорно твердил, что аппарат выключен. Внезапно соседний стул скрипнул. Ей даже глаз поднимать не требовалось — по одному лишь запаху и энергетике она знала, что рядом опустился Дяо Чжо.
Ба Юнье не подняла взгляда:
— Ментов ты вызвал. Змею в кустах благополучно спугнул. Хэ Чжэнжэнь цел и невредим, а Лун-гэ не упекли за решетку. Замечательно, план просто блеск! Я прекрасно знаю, что ты у нас непогрешимый образец добродетели. Только скажи на милость: обязательно ли тебе круглосуточно фонтанировать этой своей стерильной праведностью?! Мне плевать, какими категориями мыслишь ты, но я всей душой понимаю боль Лун-гэ! Он человек чести, и пойти покарать гада своими руками — это поступок, абсолютно в его духе! Для меня та катастрофа — потеря старшей сестры, которая заменила мне мать. Для него — гибель любимой жены. А для тебя — смерть родного отца!
— И что, по-твоему, я тоже обязан был схватить тесак, ворваться к Хэ Чжэнжэню и располосовать его на куски?!
— Сделай ты это — я бы хоть зауважала в тебе мужика! — с вызовом огрызнулась Ба Юнье.
С того момента, как Дяо Чжо вычислил, что шайка Хэ Чжэнжэня промышляет торговлей государственными секретами через синдикат «крючков», он осознал весь масштаб смертоносной опасности. Кто стоит за спиной пожилого геолога в теневой сети Даркнета — оставалось загадкой. Если бы Лун-гэ самовольно пролил кровь, ответный удар криминального спрута уничтожил бы не только его одного. Бизнес «крючков» был предельно беспощаден, и Дяо Чжо не мог допустить, чтобы Ба Юнье оказалась перемолота этими шестеренками.
Он глухо произнес:
— Жизнь — это не героический роман о благородных разбойниках. Слепое упрямство и кровь за кровь к добру не приводят. О каком возмездии ты толкуешь?
— Ладно, умник, ответь тогда: что теперь делать Лун-гэ?!
— Идти с повинной.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
