Дяо Чжо с силой сжал ее плечо. Она накрыла его пальцы своими — ее ладонь была ледяной от липкого пота.
— ТЯНИТЕ МЕНЯ НАВЕРХ! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ!! — внезапно прорезал тишину отчаянный вопль Да Циня.
Не понимая, какая тварь атаковала разведчика внизу, спасатели дружно навалились на трос. В десяток мужицких рук веревку выбрали за считаные секунды: Да Цинь пулей вылетел на площадку. Он тяжело хрипел, с лица градом катился пот, но кроме свежих ссадин на локтях видимых ран на нем не было.
— Что стряслось?! — обступили его товарищи. Ба Юнье замерла за спинами парней, панически боясь услышать приговор. Дяо Чжо молча стоял рядом, сжимая ее руку.
— Там, внизу… двое… — задыхаясь, выдавил Да Цинь, бледный как полотно. — Один живой… второй мертвый, кажется… Живой сидел прямо на трупе… и грыз его! Рвал зубами плоть! Я лучом по ним мазнул — он меня сразу засек! Я даже толком не успел разглядеть, кто там на камнях распластан… здоровенный такой мужик. А этот упырь, как меня увидел, взвыл по-звериному и как кинется на меня! Если б вы видели его рожу… Вся морда в кровища, зубы оскалены, а зенки зеленым огнем полыхают!
— Я же говорил! — истошно взвизгнул Кун Гань, плюхаясь на колени. — В точности как тот полоумный парень из тайги в шестидесятом! На людей кидался и грыз живьем! Волкодлаки там сидят!
Остальные бойцы с сомнением переглянулись:
— Да ладно тебе, Да Цинь, не привиделось со страху? Точно человек был? Не обезьяна крупная?
— Человек это был! В одежде человеческой!
— Макаки тоже иногда шмотки таскают…
— Да чтоб я человека от мартышки не отличил?! — взбесился разведчик.
— Тот… мертвый… — Ба Юнье протолкалась вперед; судьба чудовища ее не волновала. Голос ее дрогнул: — Ты разглядел его? Это… это не Лун-гэ?!
— Не успел, Ба-е, прокляни меня бог, не успел! — с искренним раскаянием развел руками Да Цинь. По его шее снова ползло несколько присосавшихся пиявок, но на взводе он их даже не чувствовал, пока Кун Гань не принялся торопливо сдирать тварей соляным бруском.
— А эта нечисть сюда не заберется? — с тревогой спросил Сян Ань.
Кун Гань покачал головой:
— Спуститься вниз на веревках тяжело, а снизу вверх по отвесным мокрым скалам без крыльев не взлетишь. Наверх дороги нет, сюда не допрыгнет.
— Отдышись, — Дяо Чжо отстегнул карабин с обвязки Да Циня и щелкнул замком на собственном поясе. — Я спущусь и проверю.
Тань Линь тут же встал на пути:
— Стой. Там чертовщина какая-то творится. Одному соваться нельзя: если идти, то группой, чтоб спину прикрыть. Да и Ба-е тебя одного не отпустит.
Он мотнул подбородком: Ба Юнье уже методично затягивала на себе бедренные петли второй обвязки.
— Кто со мной вниз? — крикнул Тань Линь.
— Я! — шагнул Сян Ань.
— И мы пойдем! — подали голос Лю Мин и его спутники.
Ба Юнье подняла глаза: шаг вперед сделали все без исключения, включая странных «альпинистов». Лишь Да Цинь переводил дух у костра да Кун Гань испуганно жался к скале.
Дяо Чжо скомандовал:
— Идем вчетвером: я, Ба Юнье, Тань Линь и Сян Ань. Держим радиосвязь на первом канале. Ци-цзы, Лю Мин — стоять на страховке. При первом тревожном сигнале — поднимать нас без команды.
Спустив веревки, четверка включила налобные фонари и начала дюльфер. Вокруг стояла вязкая, непроницаемая тьма. Белые конусы света рассеивались в ночном воздухе, выхватывая лишь мокрые чешуйки мха. Внизу глухо ворочался каменистый поток, в кронах надрывно стрекотали цикады. Никаких чужих звуков слышно не было — но эта неестественная, плотная тишина давила на нервы сильнее любого рева.
Миновав широкий каменный карниз, Ба Юнье первой зацепила лучом дно расселины. Прямо в мелкой заводи лежало массивное тело: неподвижное, жуткое, наполовину погруженное в воду. Сердце ее зашлось в паническом беге. Ей хотелось сорваться вниз ласточкой, но память о сумасшедшем каннибале заставила сохранить темп спуска.
Дяо Чжо и Тань Линь тоже увидели покойника. Но рядом с телом никого не было: поляна казалась абсолютно пустой.
— Стоп машины, — шепнул Дяо Чжо. Он нащупал на карнизе булыжник размером с кулак и с силой метнул его вниз. Камень плюхнулся в воду у самого бока мертвеца: «БУЛТЫХ!»
Тишина. Ни шороха.
Рация у воротника пискнула — Да Цинь сверху шептал:
— Видите их?!
— Видим только мертвого, — отозвался Дяо Чжо.
— Глядите в оба, парни, я клянусь, там был живой псих!
Ба Юнье перевела мощный фонарь в режим дальнего луча. Как и говорил Кун Гань, внизу журчала мелкая каменистая речушка. Труп лежал лицом вниз, сильно раздувшийся от воды и газов — ткань камуфляжной куртки трещала по швам. Но стоило девушке вглядеться в стрижку и оттенок волос, как с ее души свалилась многотонная глыба: волосы покойника были русыми, короткими, европейского типа — ничего общего с иссиня-черной тибетской шевелюрой Лун-гэ!
Она с облегчением перевела дух: это был еще один преследователь из банды наемников.
Но кто его прикончил? Лун-гэ? И куда делся тот безумец, о котором орал Да Цинь?
Ба Юнье взглянула на Дяо Чжо; тот коротко кивнул. Четверка продолжила спуск, двигаясь предельно медленно — последние метры заняли почти пятнадцать минут. Зависнув в метре над каменистым берегом, Дяо Чжо метнул второй камень — прямо в спину трупа.
И в этот миг произошло нечто невообразимое: мертвое тело судорожно дернулось! Плечи покойника заходили ходуном, он словно пытался упереться ладонями в дно и приподнять осклизлую тушу из воды! Но раздувшись до предела, тело лишь конвульсивно колыхнулось и вновь затихло.
— Твою ж мать… — сквозь зубы выдохнула Ба Юнье. Одно дело — зеленый мертвец с открывающимися веками, но когда утопленники начинают шевелиться сами по себе — нервы сдают даже у спецназа. Где обещанный живой людоед? Почему вместо него по реке ползают ожившие покойники?!
Четверка замерла на веревках, затаив дыхание. Спустя секунду из-под бока трупа донеслось утробное, злобное шипение: «Ш-ш-ш-ш-с-с-с!» Плечо мертвеца снова неестественно дернулось.
Дяо Чжо выразительно показал пальцем на прожекторы. По его команде бойцы синхронно ударили четырьмя скрещенными лучами прямо в промоину под телом, а Дяо Чжо швырнул туда последний камень.
Из-под подмышки мертвеца с яростным ревом взметнулась омерзительная черная морда!
Чудовище, ослепленное ярким светом, вскинулось на дыбы: огромная кожистая лапа с яркими желто-зелеными чешуйчатыми разводами и бритвенно-острыми когтями яростно впечаталась в мертвое плечо. Шея твари раздулась, словно в глотку затолкали футбольный мяч. Исполинская рептилия достигала в длину почти двух метров: перевитые жгутами мышцы лап, тяжелый, как дубина, гребнистый хвост и пасть, источающая смрад падали.
У Ба Юнье отлегло от сердца:
— Фу ты, черт… Да это же водяной варан!
«Водяной варан»1 — у местных дайцев известный как «шуй гэцзе». В слюне этой реликтовой ящерицы кишат смертоносные трупные бактерии: если такая тварь цапнет человека, заражение крови и мучительная смерть от сепсиса наступают за считаные часы. Гигантская рептилия явно облюбовала свежий труп в качестве трапезы, но внезапный шквал света и град камней спугнули хищника. Выждав пару напряженных секунд, варан нехотя развернулся и с тяжелым плеском растворился в прибрежных зарослях тростника.
- Полосатый варан («Водяной варан», шуй гэцзе / 水蛤蚧) — крупная ящерица южноазиатской фауны, обитающая по берегам рек в тропиках Юньнани. Охраняется государством. В ротовой полости хищника содержится богатая патогенная микрофлора, укус вызывает тяжелейший сепсис.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
