Оглядев отряд, Дяо Чжо отметил: бойцы вымотались до предела, одежда промокла, раны от пиявок сочились кровью.
— Пройдем еще немного, найдем сухое место без пиявок, поспим пару часов и с рассветом продолжим поиск.
Вскоре на стволе реликтовой криптомерии Ба Юнье нашла очередную зарубку Лун-гэ. Лес здесь стал суше, и спасатели быстро разбили лагерь, расставив оранжевые палатки.
Да Цинь на портативной горелке вскипятил котелок воды, разварил пачку галет, накрошил копченой колбасы, добавил собранных по пути древесных грибов и щедро плеснул соуса «Лаоганма»:
— Прямо как в Чангтане! Тогда это казалось пищей богов, а дома попробовал повторить — в глотку не лезет. Всё от душевного настроя зависит!
Ба Юнье звонко рассмеялась, ткнув пальцем в Дяо Чжо:
— А я вот в Чангтане сразу поняла, что его поддельная сяньская похлебка — форменная отрава! А уж когда в Сиане настоящую попробовала — его варево вообще ниже плинтуса упало!
— Да наш капитан не кулинарией сердце Ба-е покорял! — хохотнул Да Цинь.
— Да никто меня не покорял! — Ба Юнье по-хозяйски закинула руку на плечо Дяо Чжо. — Я сама его осаждала! А если б добровольно не сдался — отлупила бы, пока сердце не дрогнет!
Парни грохнули со смеху. Тань Линь подмигнул:
— А вот интересно: если вы двое всерьез сойдетесь на татами — кто кого одолеет?
Сян Ань подлил масла в огонь:
— Во-во! Меня этот вопрос с первой встречи мучает!
— Вам что, проблем мало, решили нас стравить? — Ба Юнье сдула пар с похлебки.
— Да брось, командир на тебя руку никогда в жизни не поднимет, — толкнул Сян Аня Да Цинь. — Ударить женщину — себя не уважать. Так что победа стопроцентно за Ба-е!
— Не люблю таких подачек! — вскинулась она. — Если побеждать — то по чесноку, силой!
Для Дяо Чжо эти окололюбовные дебаты были скучнее споров неандертальцев о зарождении вселенной. Он хладнокровно разломил одноразовые палочки и поднес кусок к ее губам:
— Открой рот. Ешь.
Вся воинственность Ба Юнье испарилась в секунду. Под улюлюканье спасателей она густо покраснела, вырвала палочки и уткнулась носом в миску.
Наскоро поев, отряд завалился спать. В палатке Дяо Чжо тускло горел фонарь: Ба Юнье сидела на коврике, пока он смазывал мазью следы зубов на ее ноге. В неверном свете его точеный профиль и спокойный, глубокий взгляд излучали несокрушимую мужскую надежность. Ба Юнье не удержалась и провела ладонью по его жесткой щетине. Он поднял глаза; взгляды встретились, в воздухе повисла густая, пьянящая нежность. Ба Юнье смущенно улыбнулась и отвела глаза.
Дяо Чжо взглянул на часы:
— Ложись.
Она потянулась к спальнику, но вдруг замерла:
— Слушай… Сян Ань среди твоих парней дерется хуже всех. Но на дно ущелья ты взял именно его. Почему?
Дяо Чжо сделал глоток из фляги:
— Тебе правду сказать или соврать?
— Начни с вранья.
— Нельзя класть все яйца в одну корзину. Лю Мин со своими бойцами пока темнят. Если бы я отправил вниз лучших бойцов, наверху некому было бы держать оборону при ЧП. А в твоих боевых навыках я уверен. По логике вещей, один из нас должен был остаться наверху, но я не мог отпустить тебя одну. Каким бы спецом ты ни была, отпустить тебя от себя я не могу.
Ба Юнье прижала ладонь к щеке:
— Боже, звучит до чертиков убедительно! А правда тогда в чем?
Дяо Чжо посмотрел ей прямо в глаза:
— Сян Ань в тебя влюблен.
Она опешила:
— В меня полстраны влюблено, мне их всех с собой на амбразуру таскать?! Ты что, ревнуешь и решил его проучить?
Он слегка сжал ее щеку пальцами:
— Он к тебе неравнодушен, а значит, будет следить за тобой внимательнее любого бойца. Случись со мной беда — он закроет тебя собой без колебаний. В этом мире не только Лун-гэ способен пойти ради тебя на смерть. Я тоже пойду. Но если я погибну, я хочу, чтобы ты выжила. А влюбленный парень выиграет для твоего спасения лишние драгоценные секунды. От чужих людей такой жертвы не дождешься.
Ба Юнье перехватила его руку и с силой прижалась к его груди. Слезы обожгли веки:
— Дяо Чжо… Когда в Чангтане браконьеры открыли огонь и ты накрыл меня своим телом, ты уже тогда стал для меня самым родным человеком на свете! С чего ты взял, что Ба Юнье позволит тебе умереть?! Если ты посмеешь сдохнуть раньше меня, я…
Дяо Чжо помрачнел, сжав ее запястье, боясь услышать клятву о самоубийстве.
— Я надругаюсь над твоим трупом! — торжественно объявила она.
У Дяо Чжо дернулся правый глаз. Вся высокая поэзия момента разбилась вдребезги о единственное матерное слово, застрявшее в горле.
Едва забрезжил рассвет, как капли ночной росы на кончиках листьев вспыхнули кристальным блеском. Утренний ветерок колыхал ветви, роняя хрустальные брызги на мягкую траву. Времени не было: отряд поднялся по свистку. Заметив, что полог палатки Дяо Чжо приоткрыт, Да Цинь хотел заглянуть внутрь, но Ци-цзы вовремя дернул его за капюшон:
— Ошалел? Там же Ба-е! Куда прешь?
Да Цинь смущенно почесал затылок. В этот миг из палатки донесся сонный голос Ба Юнье:
— Ну не надо… с самого утра-то…
Да Цинь и Ци-цзы переглянулись и беззвучно затряслись от похабного смеха. Любопытство пересилило: они присели на корточки у стенки. Следом на цыпочках подкрались Тань Линь и Сян Ань, усевшись рядом словно четыре сморчка на полянке. Лю Мин хотел было подойти, но Панхоу благоразумно удержал командира за рукав. В плане армейской дисциплины люди Лю Мина вели себя безупречно: «чужих тайн не слушай, в чужие дела не лезь».
Тем временем из палатки вновь донесся стон Ба Юнье:
— Боже… он же гигантский… Не хочу! Не люблю, когда вся морда липкая, тут помыться негде!
Дяо Чжо ответил невозмутимо:
— Раз так, вернемся в город — повторим.
Парни снаружи давились от хохота, толкая друг друга локтями. Но в следующую секунду внутри сухо щелкнул оружейный замок, и Дяо Чжо добавил:
— Надо облегчить рюкзаки. Порежу на дольки — раздадим парням, восполнят витамины.
Шпионы за палаткой мгновенно протрезвели и врассыпную бросились к своим рюкзакам. Спустя минуту Ба Юнье выбралась на свет с огромным тропическим манго в руках. Оказалось, Дяо Чжо купил фрукты еще в городке и тащил на себе, чтобы побаловать любимую.
Он быстро раскроил плод на сочные ломти. Спасатели жадно чавкали сладкой мякотью, благоразумно помалкивая о своих утренних фантазиях. Когда Дяо Чжо протянул дольку Лю Мину, «альпинисты» замялись, вежливо замахали руками и дружно отказались, а А Шуй и вовсе демонстративно отвернулся к кустам. Дяо Чжо навязываться не стал.
— Ну и фрукт! Килограмма на полтора потянет!
— Сразу видно: капитан персонально для Ба-е тащил, а нам объедки достались!
— Предлагаю брать Ба-е во все спасательные рейды — хоть витаминов на халяву поедим!
Ба Юнье отмахнулась:
— Жуйте молча.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
