Дальнейший путь оказался сущим адом, в точности как предупреждала Ба Юнье. Затяжной каменистый спуск напоминал гигантскую стиральную доску: зубодробительная тряска выворачивала душу наизнанку, пассажиров мутило до рвоты. А когда колонна наконец сползла на дно котловины, колеса встретили частокол торчащих из мерзлого грунта каменных игл. Казалось уму непостижимым, откуда посреди глинистых пустошей взялось столько острых, словно наконечники копий, осколков скальника.
Сяо Цзы, которую дважды вывернуло желчью на ухабах, наконец-то на собственной шкуре поняла, почему проводница требовала стравить давление в шинах. Не успели проехать и пяти километров, как внедорожник «Тойота Прадо» Е Сюня с шипением осел на обод: первый прокол. На крутом подъеме через перевал Хуншаньдабан лопнула задняя покрышка у тяжелого пикапа, а на щитке приборов третьей машины тревожно замигал значок неисправности двигателя.
Переход через Чангтан — это беспощадный вызов на выживание как для пешего путника, так и для подготовленного экспедиционного внедорожника. Здесь страдает каждая деталь и ноет каждая косточка. Сама природа словно дает понять: человеку здесь не место. Недаром древние предки людей расселились по самым дальним закоулкам планеты, но в ледяном высокогорном аду Чангтана археологи не нашли ни единого следа стоянок первобытного человека.
Даже если ты пересечешь эти пустоши и заработаешь право хвастаться подвигом до конца своих дней, для самого Чангтана ты останешься лишь ничтожной пылинкой, промелькнувшей и сгинувшей без следа.
Пришлось встать на вынужденный ремонт. Высотный ледяной ветер бесновался с удвоенной яростью, швыряя в лица пригоршни колючей дресвы, от которой кожу немело, точно от укусов сотен муравьев. И все же этот физический кошмар контрастировал с неземной, гипнотической красотой: зеркальные блюдца безымянных озер переливались под лучами солнца сапфировым огнем среди плавающих льдин. Зверей вокруг становилось все больше: пушистые тибетские зайцы, белогузые дзерены, а вдалеке с невозмутимой плоской мордой продефилировала знаменитая звезда интернета — тибетская лисица.
К вечеру колонна выбралась к побережью озера Янху.
— Янчжоуюм-Цо?! — опешила Сяо Цзы, путая созвучные названия.
Ба Юнье покачала головой:
— То озеро Ямдрок-Цо лежит далеко на юге у Лхасы. А перед нами настоящий тибетский Янху — гидросистема в западных отрогах хребта Кукушили. Если Цзоу Кайгуй добрался сюда, значит, он одолел добрую треть запланированного маршрута.
В закатном мареве вода, заснеженные вершины и небо сливались в единый монолит, напоминающий бескрайний свиток традиционной тушевой живописи.
— Сколько нам еще скитаться?.. — с тоской простонала Сяо Цзы: ее душевные и телесные силы были на исходе. В бессмысленной погоне за призраком без точных координат запасы топлива и провизии таяли на глазах.
Ба Юнье лишь пожала плечами:
— Будем прочесывать этот коридор. Найдем или нет — решит слепая удача.
Когда спасатели принялись разводить примусы для ужина, Ба Юнье легкой походкой скользнула в палатку Дяо Чжо:
— Командир Дяо, лепешки есть, вяленая баранина в достатке. Ты ведь у нас сианец до мозга костей — сообразил бы для отряда настоящий янроу паомо1? В песне ведь поется: «У стен древнего Сиана гудят поезда, сианец без миски паомо не проживет и дня…»
Дяо Чжо сидел на спальнике, разбирая блок рации. Услышав ее неуклюжий сианьский акцент, он сдержал улыбку и нарочито строго ответил на родном диалекте:
— Мне без паомо и впрямь не прожить. Но ты-то не сианка, обойдешься сухпайком.
Ба Юнье мгновенно оживилась:
— А я, между прочим…
— Притормози.
— Я же еще ничего не сказала!
— Я наперед знаю, какую чушь ты сморозишь.
Она невинно захлопала ресницами:
— И какую же?
Дяо Чжо выразительно посмотрел ей в глаза: «От тебя приличных слов вовек не дождешься».
— Командир Дяо читает в моем сердце как в открытой книге!
— С кем поведешься, от того и наберешься.
— Мы еще недостаточно близко сошлись для глубокого влияния!
Дяо Чжо отвел взгляд:
— Я бы предпочел держаться еще дальше.
Ба Юнье картинно отшатнулась и зажала нос:
— Твоя правда: ты ведь уже дня четыре не мылся!
— Как и ты, — парировал он с невозмутимой улыбкой.
Она всплеснула руками:
— О боже, командир Дяо так пристально следит за моей гигиеной! Я польщена!
Понимая, что переспорить эту нахалку невозможно, Дяо Чжо молча достал из багажника канистру с водой:
— Тебе чего больше хочется: помыться или паомо отведать?
Ба Юнье уселась на раскладной стульчик, блеснув хитрыми глазами:
— А в каком из этих процессов ты готов принять личное участие?
Дяо Чжо не моргнул и глазом:
— В помывке.
Она закатила глаза:
— Тогда я выбираю паомо.
— Раз так — бери лепешки и кроши в миску. Размер кусочков — строго с ноготь, ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.
Ба Юнье стащила плотную перчатку, растопырила пальцы с алым маникюром и поднесла ладонь к его лицу:
— Из десяти ногтей по какому калибровать прикажете?
Он молча поднял свой широкий большой палец. Она приставила свой палец вплотную к его руке. Контраст был разительным: ее тонкие, изящные пальцы с золотистым загаром рядом с его широкой, мозолистой мужской дланью. Дяо Чжо вдруг отчетливо вспомнил первое рукопожатие у ворот университета, а следом — обжигающее прикосновение ее языка к своей мочке уха прошлой ночью. В груди сладко екнуло.
«Чертовка… сущая погибель», — пронеслось в голове.
В суровых походных условиях приготовление сианьского деликатеса свелось к варке вяленого мяса в скороварке, куда каждый крошил свои лепешки.
Е Сюнь сидел в стороне, вбивая в портативный навигатор путевые точки и непрерывно бубня под нос проклятия. На Сяо Цзы он смотрел как на пустое место, всем своим существом вымаливая у неба скорейшую находку бренных останков бродяги.
Сгустились сумерки. Да Цинь вернулся из-за сопки после оправления естественных надобностей, чертыхаясь на чем свет стоит: ледяной ветер буквально хлестал по голой пояснице, как похотливый маньяк, с какой стороны ни пристраивайся. В Чангтане порывы ветра бьют наотмашь, словно тяжелая ладонь боксера: посидишь без шапки пять минут — и мигрень гарантирована до самого утра.
- Янроу паомо (羊肉泡馍 / Yángròu pàomó) — знаменитое традиционное блюдо кухни города Сиань (провинция Шэньси): наваристый суп из баранины с добавлением мелко наломанных вручную пресных пшеничных лепешек.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
