Истинное знание меняет людские судьбы… А вот у нее самой в голове премудростей не густо, дожила до седых волос за баранкой внедорожника.
— Бензина жалко? — вывел ее из оцепенения знакомый густой голос.
Ба Юнье вскинула глаза, смерила Дяо Чжо оценивающим взглядом с ног до головы и вернула на лицо привычную наглую ухмылку:
— Себя любимую жалею. Жареная утка только-только на тарелку упала, а распробовать не дали — снова впрягли пахать в солончаках.
— Палочки тебе в руки сунули, а ты сама откусить побоялась. На кого пенять? — капитан насмешливо прищурился.
— Чрезмерная скромность тебе не к лицу, командир, — фыркнула она.
Дяо Чжо сдержанно кашлянул в кулак, гася неловкую паузу.
Ба Юнье перевела разговор на деловой лад, пересказав новости от Лун-гэ из приморского поселка Канься:
— Обстановка там ясная. Лун-гэ не полицейский, допрос третьей степени устроить не мог, но вывод напрашивается один: девочки Сяовэнь давно нет в живых.
— Экспертиза останков Цзоу Кайгуя еще не готова. Но когда отчет ляжет на стол, а Е Сюня возьмут под белы ручки — свидетели заговорят как миленькие.
— Думаешь, им непременно нужно было увидеть труп, чтобы открыть рот?
— Мертвые не дают показаний. На покойника куда проще свалить любые грехи, — ответил капитан с холодной житейской мудростью.
— Что ж, поживем — увидим, — вздохнула проводница, хотя в душе не питала иллюзий. Ей было искренне жаль несчастную Сяовэнь: погиб ли ребенок от руки отца-картежника или сгинул на чужбине, пусть в следующей жизни ее душа переродится вдали от этих двуногих шакалов.
Вода в котелке яростно забурлила. Ба Юнье щелкнула тумблером горелки и стянула шерстяную шапочку: в палатке было тепло. Влажные пряди рассыпались по плечам, наполнив воздух тем самым дешевым цветочным шампунем из гостиницы.
Запах ударил в ноздри капитана, и в груди его что-то дрогнуло.
Отдушка была копеечной, но женщина, источавшая ее, была бесценной.
Он замер, глядя, как она разрывает упаковку лапши. Темная челка прикрывала длинные ресницы, тонкий профиль с высокой, благородной спинкой носа придавал ее чертам строгую, скульптурную стать.
В памяти вспыхнул день песчаной бури: вот так же она спала на пассажирском кресле его джипа, беззащитная и тихая. Пожалуй, этот образ останется с ним на всю жизнь. В покое — чистая святая, в бою — безумная фурия.
Дяо Чжо не любил взвешивать выгоду, но здесь и сейчас не стоило давать волю страсти. Впрочем, когда спадет пелена походной тревоги — сдерживать себя он больше не станет.
Капитан взялся за полог палатки, собираясь уйти:
— Отдыхай.
— Уважаемый гость уже уходит? Не задержится на чашку чая? — на ее губах снова заиграла дразнящая улыбка.
— В твоей лавке вина не наливают. Пойду поищу в другом месте.
— Гляди в оба: чужое пойло кружит голову, не ровен час честь потеряешь.
— В твоей палатке потерять ее куда проще, — бросил Дяо Чжо, шагнув в ночную тьму.
Ба Юнье тихонько прыснула в кулак.
Едва забрезжил рассвет, сводный отряд двинулся в путь.
Ночной снежок укрыл равнину тонким белым саваном, но едва взошло солнце, наст начал таять, превращая глинистую колею в вязкое болото. За пределами буферной полосы трава сошла на нет: среди песчаных увалов то и дело мелькали рыжеватые тибетские зайцы и пузатые сурки.
На подъезде к озеру Улан-Ула-Цо Ба Юнье заметила небольшую группу грациозных оронго, лениво щипавших мох. Внезапно рация зашипела помехами, и в динамике раздался взволнованный выкрик:
— Вижу объект!! В низине!!
Она наставила бинокль по координатам: на дне пологого оврага чернела точка. Хэма прильнул к оптике и истошно завопил:
— Черный пикап!! Это он!!
Ба Юнье вдавила педаль газа в пол. Следом за «Рэнглером» со всех сторон к оврагу устремились полтора десятка машин. Колеса месили жидкую снежную кашу; на крутом склоне внедорожники несло юзом, фонтаны жирной грязи летели выше крыш.
Ба Юнье затормозила первой и кубарем выскочила наружу. Это действительно был угнанный пикап Е Сюня!
Машина намертво сидела мостами в солончаковой промоине. Вокруг стояла зловещая, мертвая тишина. Стекла кабины густо запотели изнутри, сквозь мутную пленку ничего не было видно. Приглядевшись, Ба Юнье с содроганием заметила, что кузов едва заметно подрагивает мелкими судорогами — словно внутри бился в агонии раздавленный червь.
Она рванулась к ручке двери, но крепкая рука Дяо Чжо перехватила ее за запястье, дернув назад:
— Осторожно!
Хэма заглянул в открытый кузов: синий патологоанатомический мешок лежал на месте. За дни тряски по теплу останки разложились еще сильнее.
Дяо Чжо постучал костяшками пальцев по запотевшему стеклу водительской двери.
Внутри никто не шелохнулся.
Ба Юнье снова потянулась к замку.
И в этот миг изнутри с глухим стуком в стекло ударилась скрюченная судорогой человеческая пятерня! Пальцы бешено скребли по гладкой поверхности, оставляя мокрые борозды — словно человек задыхался в страшных муках, пытаясь ухватиться за воздух!
Ба Юнье похолодела от макушки до пят. Дверь была заперта изнутри. Кожу головы обожгло ледяным покалыванием, будто вылили ушат ледяной воды.
Дяо Чжо еще раз с силой ударил по стеклу, требуя открыть замок, но заклинивший механизм не поддавался.
— Выбивай!! — рявкнул капитан.
Да Цинь уже летел к машине со спасательным стеклобоем наперевес.
— Там… Е Сюнь?.. — сдавленно выдохнула Ба Юнье.
Хэма выкатил круглые от неописуемого ужаса глаза:
— Лучше б он… А то не дай бог старик Цзоу из мешка восстал!..
— Заткнись, придурок!! — Ба Юнье от души заехала другу кулаком в плечо.
— Отставить панику! — осадил их Дяо Чжо.
Стекло с сухим звоном осыпалось внутрь мелкими осколками. Спасатели торопливо смахнули крошево.
На водительском сиденье бился в тяжелейших судорогах Е Сюнь. Мужчина судорожно хватал ртом воздух, широко распахнув челюсти, словно выброшенная на сушу рыба. Ни ран, ни крови на теле не было.
Отщелкнув блокиратор, мужчины выволокли бизнесмена на снег. Присутствующие ахнули: живот богача чудовищно раздулся, напоминая живот женщины на сносях, а изо рта толчками хлестала прозрачная водяная струя! Врач нажал на брюшную стенку — из горла хлынул новый пенный поток чистой, прозрачной жидкости.
— Он что… утонул в сухой степи?! — Ба Юнье с диким изумлением таращилась на захлебывающегося человека.
Медики перевернули пострадавшего на живот, приподняли таз и принялись ритмично давить на спину. Е Сюнь бессознательно извергал воду литрами, хрипел, закатывал белки глаз и наконец обмяк без пульса. Реанимационная бригада тут же начала непрямой массаж сердца и искусственную вентиляцию легких. Спустя пару минут сердце запустилось, и мужчина снова принялся судорожно кашлять водой.
Пока медики хлопотали над пострадавшим, Ба Юнье заглянула в салон пикапа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
