Колонны подготовленных внедорожников одна за другой входили в зыбучие пески на окраине пустыни. Разделившись по заранее согласованным секторам, машины пошли широким поисковым галсом в форме гигантской буквы «S». Местные монгольские чабаны щедро снабдили каждый экипаж мощными мегафонами: над барханами непрерывно гремели усиленные рупорами имена троих пропавших студентов.
На внешних рубежах Бадын-Джарана еще встречались невысокие травянистые куртины — полупустынная растительность жалась к земле, не поднимаясь выше колена. Но стоило углубиться в пески, как чахлая зелень сошла на нет: вокруг расстилалось лишь безбрежное желтое море. Закатное солнце залило волнистые гребни дюн густым оранжевым золотом. С гребня бархана Бадын-Джаран поражал дикой, величественной красотой: прихотливые изгибы хребтов напоминали абстрактную тушевую живопись, созданную неземным художником — недаром эти места величают «линиями, начертанными рукой Господа». Однако за внешней чарующей прелестью пустыни испокон веков скрывался смертоносный оскал: любоваться ею безопасно лишь издалека.
В трех машинах поисковой группы разместились четверо наших спасателей и проводник Лао Ван — местный старожил, годами возивший экстремалов в пески. Забравшись поглубже в дюны, машины притормозили: водители высыпали наружу стравливать давление в шинах.
Ба Юнье деловито обошла внедорожник Лао Вана, придирчиво заглядывая под капот и оценивая доработки:
— Старик, а бортовой компьютер у тебя грамотно прошит! Не только крутящий момент на низах поднял, но и аппетит движка на десятую часть урезал. В песках расход бензина — вопрос жизни и смерти… Минус пятнадцать процентов расхода на сотню — за сезон кучу денег экономишь. Вот только скажи на милость: на кой черт на песчаной тачке этот герметичный рупор-колокол? Чисто чтоб гудело громче?!
Лао Ван с искренним уважением закивал:
— Ого! А деваха-то с понятием, сразу видно профи!
— Коллеги, — Ба Юнье осклабилась с чисто разбойничьим шиком. — Катаем западные направления: Тибет, Синьцзян, Цинхай.
Услышав про общий хлеб, Лао Ван оживился, засыпав проводницу вопросами о блокировках, подвеске, тарифах и специфике маршрутов. По его словам, за последние годы число автотуристов и пеших безумцев в Бадын-Джаране выросло в разы: сформировался целый бизнес с турбазами на окраинных оазисах.
— Едва поднялся шум о пропаже студентов, я обзвонил всех коллег и хозяев ночлежек на дальних стоянках. Никто этих сопляков в глаза не видел.
Давление в колесах сбросили до единицы. Лао Ван махнул рукой: «По коням!» Лун-гэ и Хэма отошли за бархан по нужде, и водитель зычно гаркнул на всю округу:
— Эй, орлы, куда запропастились?! Жэньлун Дорджи! Хэма!
— Здесь мы! — из-за гребня трусцой выбежали двое.
Дяо Чжо тем временем повернулся к Лао Вану с неожиданным вопросом:
— Скажи, старик: в какую сторону нормальный джипер или пеший походник ни в жизнь не сунется?
Лао Ван не задумываясь рубанул ладонью воздух:
— Строго на юго-восток! Там сплошная стена колоссальных песчаных пирамид! Чем дальше вглубь — тем круче и выше барханы. Туда даже на злых блокировках никто не лезет: баки высадишь в ноль за пару часов! Чуть зазевался — сел на брюхо или ухнул в «куриное гнездо» — глубокую котловину с зыбучим песком. Без опыта за трое суток и ста метров не одолеешь, сдохнешь прямо на склоне! Чистая правда, без преувеличений!
Ба Юнье мгновенно уловила ход мыслей капитана:
— Думаешь, эти сосунки поперлись именно туда?
Дяо Чжо сухо кивнул; когда капитан входил в рабочий режим спасательной операции, его взгляд становился холодным и сосредоточенным, начисто лишенным романтики:
— А как иначе объяснить, что на всех стандартных туристических тропах их следов нет?
Лао Ван замахал руками, не веря ушам:
— Да исключено! Там бесконечные песчаные перевалы, мы на машинах взмокнем штурмовать! Перевалил через один хребет — впереди встает следующий, еще выше! Преодолел вторую гряду — за ней третья, настоящие песчаные Гималаи! «Эверест пустыни» — пик Билуту1 — как раз в том секторе высится.
Лун-гэ деловито уточнил:
— Сколько верст по прямой?
Судя по заминке, сам Лао Ван по тем гиблым пескам отродясь не ездил. Прикинув в уме, он выдал:
— Километров сто шестьдесят — сто семьдесят… короче, не больше двухсот.
В голове Ба Юнье щелкнул тумблер:
— Источники воды на пути есть?
Лао Ван покачал головой:
— Ни единого колодца.
— А озера-хайцзы?
— Есть, — ответил проводник, но тут же замялся: — Вот только…
— Что «только»?
— Озера там с ногами. Бегают.
Хэма, до этого молча жевавший сушеную говядину, поперхнулся:
— Чего-чего делают?!
Лао Ван истово закивал:
— Истинный крест! У нас старый чабан рассказывал: смолоду ушел в пески искать отбившихся верблюдов. Заблудился, кружил по дюнам, вышел к озеру по памяти — а озерной чаши и след простыл, сухой солончак! Когда уже помирал от жажды, навстречу вышел белоснежный одногорбый верблюд. В здешних краях встретить белого дромадера — священный знак свыше. Пастух из последних сил пополз за зверем и чудом вышел к скрытому оазису с чистой водой.
Ба Юнье потерла подбородок:
— Занятно… Выходит, у всех блуждающих водоемов есть свои священные хранители: на Тибете — дикие антилопы-оронго, здесь — белый верблюд.
Дяо Чжо поднял ладонь, обрывая мистические рассуждения:
— Держим курс в сектор исполинских дюн. Начинаем поиск.
Лао Ван продолжал упорствовать:
— Да не могли пацаны сунуться в ту мясорубку! Молодежь нынче ушлая, маршруты по интернету строит, отчеты читает. Зуб даю: ни на одном туристическом форуме такую самоубийственную дурь не посоветуют!
Дяо Чжо молча перевел взгляд на Лун-гэ. Старый разведчик авторитетно кивнул:
— Лао Ван, командует капитан Дяо, работаем по его плану. В пустыню вошли пять поисковых групп — какой смысл всем толкаться на одном пятачке? Никто не знает, что в головах у этих щенков, будем действовать методом исключения. Люди, которые после безобидных парковых тропинок решаются на автономный переход через великую пустыню, мыслят не как нормальные походники. Наоборот: куда бывалые не сунутся, туда дурака и потянет. В этом вся психология юношеского максимализма.
Хэма тут же подобострастно вставил пять копеек:
— Лун-гэ щелкает психологию малолеток, прямо как тетушка Жун2 колет иголками служанку Цзывэй в застенках императорского дворца!
- Пик Билуту (必鲁图峰 / Bìlǔtú fēng) — высочайший неподвижный песчаный бархан на Земле (относительная высота около 500 метров, абсолютная — 1611 м над уровнем моря), расположенный в сердце пустыни Бадын-Джаран; из-за колоссальных масштабов и крутизны песчаных склонов среди экстремалов носит неофициальное имя «Песчаный Эверест» или «Джомолунгма пустыни».
↩︎ - Тетушка Жун (容嬷嬷 / Róng mómó) — персонаж популярнейшего китайского телесериала «Прекрасная принцесса» (还珠格格), жестокая старшая служанка императрицы, изощренно пытавшая невинную героиню Цзывэй швейными иглами в темной комнате; в современной интернет-культуре Китая — символ беспощадной проницательности и попадания точно в цель.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
