Лун-гэ окинул взглядом темнеющий горизонт:
— Записку не оставили, значит, на тот момент ситуация не казалась им катастрофической. Решили подстраховаться, продолжая автономный переход.
Дяо Чжо повернулся к командиру:
— При скорости четыре километра в час, сколько дней уйдет на переход от Гужиная до финиша?
Лун-гэ прикинул в уме:
— Мне бы потребовалось дней восемь при условии полных баков с водой и без травм. Студенты шли до этой точки дня четыре. Но если девчонка схватила тепловой удар — скорость упадет до черепашьей.
Ветер крепчал, колючая песчаная дробь секла кожу.
— Сегодня шестые сутки их скитаний… — мрачно подытожила Ба Юнье.
В песках Мэн Сяоай отчаянно терла слезящиеся глаза: мелкая пыль набилась под веки, слезы мгновенно высыхали на ветру, оставляя едкую соль.
Чем жестче они пытались экономить воду, тем невыносимее становилась жажда. Чтобы обогнать смерть, Тяньэнь сократил привалы до трех часов днем и пяти часов ночью. Бесконечные песчаные перевалы высотой от ста до двухсот метров казались стеной ада. Трекинговые ботинки наполнились песком, а рифленые подошвы стерлись о кварц до зеркальной гладкости.
Сяоай снова свалилась в обморок от обезвоживания. Ее запас воды иссяк полностью. Чжэмин, сжав зубы, отдал ей остатки своей бутылки: в его собственной глотке полыхало адское пламя, каждое слово давалось с мучительной болью.
Сам Тяньэнь мочился раз в сутки густой темно-коричневой жижей, с ужасом наблюдая, как высыхает собственный организм. На дневном пекле парни раздевались догола и зарывались в глубокие ямы, прижимаясь к прохладным глубинным пластам песка. Чжэмину снилось, будто он плывет в лазурном море среди рядов палаток с мороженым.
Сяоай металась в бреду в палатке, пылая в лихорадке. Ей мерещилось, что парни бросили ее и уходят по барханам прочь.
— Сяоай… вставай, пора идти, — тормошил ее Чжэмин. — Небо чернеет… Тяньэнь говорит, идет песчаная буря!
— Не бросайте меня… подождите…
— Она горит вся! Лоб как утюг! — в панике закричал Чжэмин.
Тяньэнь вырыл пригоршню холодного глубинного песка, завернул в бафф и приложил девушке ко лбу.
— Сколько до пресного озера?! — взмолился Чжэмин.
— Километров тридцать.
— Дай воды! Живо!
Тяньэнь замер:
— У вас же оставалось две бутылки?!
— Мы все выпили.
Эти слова прозвучали как удар грома!
— ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! — взревел Тяньэнь, его шея вздулась багровыми канатами вен. — Вы с ума сошли?! Как вы посмели вылакать всю воду?! До озера двое суток хода по целине! А вы сожрали трехдневный запас за сутки!! Вы сдохнуть захотели?!
Сяоай приоткрыла запекшиеся губы:
— Чжэмин… пить… умираю…
Тяньэнь выскочил из палатки, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Каждая ошибка в пустыне стоит жизни, и его главной ошибкой было взять с собой этих комнатных идиотов!
— Тяньэнь, умоляю, дай хоть глоток! — полз за ним Чжэмин. — Вернемся — куплю тебе десять ящиков элитной воды!
— Пошел к черту, сопляк!! Кто клялся, что не сделает лишнего глотка?!
В этот миг горизонт заволокло сплошной бурой стеной.
— Песчаная буря…
Тяньэнь оцепенел. В голове мелькнула страшная, черная мысль: «Брось их… Ничего не говори. Пусть сгинут в буране — и вода останется тебе, и Сяоай…» От этой мысли парень сам похолодел от ужаса.
Истинная сущность человека обнажается лишь перед лицом смерти.
— Прячьтесь в палатку! — рявкнул Тяньэнь. — Если песок начнет засыпать скаты — выгребайте изнутри, чтоб не раздавило! Наружу ни ногой! А если придется выйти — обмотайте головы куртками и терпите удары песка!
Чжэмин затравленно посмотрел на единственную уцелевшую бутылку в руках товарища, но спорить перед лицом ревущей бури не посмел.
Шквал налетел с яростным свистом. Несмотря на мощные песчаные колья, нейлоновый купол палатки трещал по швам, готовый в любую секунду взмыть в воздух. Песчинки колотили по ткани, словно град свинцовой дроби.
Трое студентов сидели в темноте плечом к плечу, каждый со своими мрачными мыслями.
Сяоай сотрясали сухие рвотные спазмы: обезвоженный мозг молил лишь об одном глотке спасительной влаги. Чжэмин с ужасом прикидывал: до пресного озера тридцать километров, по раскаленному пеклу это два полных дня пути. А если Тяньэнь из ревности решит избавиться от соперника?.. По спине парня струился ледяной пот.
Тяньэнь судорожно прижимал к груди драгоценную последнюю бутыль. Разделить на троих? Тогда никто из них не дойдет до оазиса живым. Отдать все Сяоай? А если она откажется бросать Чжэмина — смерть двоих будет на его совести…
Буря неистовствовала полдня. Когда вой ветра наконец утих, снаружи открылась картина полного хаоса: дюны изменили форму, кругом валялся принесенный ветром мусор.
Сяоай не могла пошевелить даже пальцем. Очередная порция лекарств вышла наружу вместе с желчью. Чжэмин растер ей спину и грудь мазью «Золотая звезда» — кожа покрылась темно-фиолетовыми полосами сильнейшего перегрева.
— Мы никуда не пойдем, — глухо бросил Чжэмин. — Остаемся здесь. Если хочешь — забирай свою воду и проваливай. А мы будем ждать спасателей.
Тяньэнь нервно зарылся пальцами в сальные волосы:
— И сколько дней вы протянете без капли воды?!
— Спасатели идут по нашему следу, они скоро будут здесь!
Тяньэнь горько усмехнулся:
— Я проложил маршрут по прямой линии: от Гужиная до пика Билуту по азимуту. По этой траектории до нас не ходил ни один человек на планете! Ни пешком, ни на колесах! Здесь нет ни троп, ни колодцев! Спасатели ищут нас вдоль стандартных туристических коридоров. Сюда никто не придет!!
Чжэмин побледнел, вскочил на ноги и с диким воплем вцепился Тяньэню в воротник:
— ТЫ НАС УБИЛ, СУКА!! ТЫ ЗАМАНИЛ НАС В ЛОВУШКУ!!
Тяньэнь наотмашь врезал обидчику кулаком в скулу:
— Сами на хвост упали, сопляки!!
— Хватит… не надо… — прошептала Сяоай; сухие губы сочились сукровицей.
Драка заглохла: у парней не оставалось сил даже на ненависть.
— Выход один: бросать маршрут и ползти к пресному озеру на юго-запад, — выдавил Тяньэнь. — Даю по три глотка Сяоай, и по одному нам. До утра больше к воде не прикасаться.
Чжэмин закивал, дрожа от нетерпения. Поднеся горлышко ко рту, мажор сделал такой жадный, глубокий глоток, что выпил больше половины порции больной девушки. Тяньэнь вырвал бутыль с яростным рыком, осторожно сделал крошечный глоток и спрятал остатки за пазуху.
Подхватив бесчувственную Сяоай под руки, они поволокли ее по барханам.
— Чжэмин… мы умрем?.. — шептала девушка.
В голове Чжэмина предательски промелькнула страшная мысль: «Ты, может, и умрешь… Но я выживу любой ценой!»
Парень сам испугался этого внутреннего голоса, но вслух выдавил:
— Нет, родная… Мы выберемся.
— Мы обязательно дойдем, — твердо добавил Тяньэнь.
Внезапно ночное небо озарила ослепительная вспышка: огненный след прочертил купол, на мгновение превратив ночь в белый день!
— Спасатели?! Сигнальная ракета?! — завопил Чжэмин.
Спустя пару секунд свет угас, и тьма сомкнулась с новой силой.
В паре десятков километров от них Хэма, стоявший у колеса джипа, завороженно уставился в небо, торопливо выхватывая телефон:
— Ого! Ни хрена себе вспышка! Надо заснять для блога!
Тяжелая рука Лун-гэ мгновенно опустила его кисть:
— С ума сошел? Камеру спрячь.
— Да ладно тебе, Лун-гэ, глянь как красиво полыхнуло!
— Это те самые ракетные стрельбы, о которых предупреждали военные, — отрезал разведчик. — Секретные испытания боевых систем. Снимешь на видео — мигом загремишь за шпионаж!
Хэма испуганно спрятал трубку. Лун-гэ неторопливо застегнул ремень, подозрительно покосившись на суетливого напарника.
Издалека докатился низкий утробный гул, напоминающий удары тяжелой артиллерии: поющие пески Бадын-Джарана вновь вторили эху ракетных пусков.
В лагере Ба Юнье уже распечатала коробки с саморазогревающимся рисом. Сорвав крышку с одной порции, она закашлялась от удушливого аромата жгучего перца чили: по ошибке схватила порцию Лун-гэ. Тот даже в пустыню приволок банку домашней острой аджики.
— Воды у нас в обрез, — задумчиво произнесла проводница. — Без еды человек протянет неделю, а без воды на такой жаре крепкий мужик сгорит за пару дней, девчонка — и того быстрее.
Хэма жадно набивал рот:
— Я без воды и дня не проживу — я ж Бегемот!
— Шутка плоская, меня аж в дрожь бросило, — поморщилась Ба Юнье.
— А от шуточек Дяо Чжо тебя в жар бросает?
— Не в жар, дубина. Я просто попала под его гипноз, — осклабилась она.
В этот момент Дяо Чжо и Лао Ван с фонарями спустились с гребня песчаного хребта. Под ногами капитана земля вдруг странно дрогнула: песчинки заструились, словно жидкое масло, подошвы начали скользить.
Дяо Чжо направил луч под ноги: сухой песок на глазах превращался в текучую вязкую массу!
Геолог мгновенно оценил смертельную опасность: разжижение песчаных грунтов! Такое явление в пустыне случалось крайне редко — лишь там, где на глубине пролегали русла подземных рек. Верхний слой дюн под воздействием вибраций от песчаной бури, тяжести трех джипов и сейсмических волн от ракетного пуска утратил плотность, превращаясь в зыбучую ловушку!
— УХОДИМ!! НАЗАД К МАШИНАМ!! — рявкнул Дяо Чжо.
Лао Ван кубарем скатился со склона. Капитан бросился следом: бархан за их спинами осыпался лавиной жидкого песка!
Услышав истошный крик командира, Ба Юнье и Хэма бросили миски и ринулись к внедорожникам. Лун-гэ, несмотря на тучность, ласточкой влетел в кабину: мотор взревел за три секунды, фары вспыхнули, колеса рванули с места.
Ба Юнье уже взялась за ручку «Рэнглера», как позади раздался отчаянный вопль:
— А-А-А!! БА-Е, ТОНУ-У-У!!
Хэма поскользнулся на зыбком оползне: живой песок, словно гигантская пасть, засасывал его ноги, утягивая плотное тело в глубину котловины!
— ХЭМА-А!! — в яростном прыжке Ба Юнье бросилась назад и намертво вцепилась обеими руками в запястье тонущего друга!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
