Женщина устало махнула рукой, открыв ключ-картой крайний номер в конце коридора. Мужчины занесли ее вещи, после чего пожилой попутчик медленно побрел в соседний четырехместный эконом.
Хэма покосился на Ба Юнье:
— Что, Ба-е, глаз загорелся на три тысячи юаней?
— Деньги на дороге не валяются, — хмыкнула она, сложила листовку вчетверо и хладнокровно подложила бумажку под шатающуюся ножку прикроватного столика.
Из открытых дверей соседнего номера донесся старческий капризный голос:
— Ну и дыра… Удобства на этаже, душ не работает…
— Папа, внизу есть нормальный теплый санузел, — увещевала дочь. — Всего два дня потерпеть!
— Я как-никак заместитель генерального директора крупной корпорации! Если можно сделать так, чтобы в мою комнату никого не подселяли… сделайте!
Ба Юнье усмехнулась про себя: тоже мне, барин выискался. Не выкупил все четыре койки — будешь спать с чужими людьми, хоть ты сам император Поднебесной.
Сумерки сгустились над Сидатанью. За железнодорожной насыпью мерцали ледники северного склона Юйчжу. Из-за меньшей высоты многие начинающие альпинисты предпочитают акклиматизироваться в штурмовом лагере Северного склона, хотя классический маршрут ведет через Южный лагерь на высоте пять тысяч сто метров.
Капитан Дяо Чжо и местный тибетский гид-проводник Пулан вели свою группу после многочасового марш-броска по моренам.
В этой поездке Дяо Чжо специально нанял Пулана: именно этот проводник весной водил группу, в которой шел пропавший без вести Чжан Чэньгуан. На подъеме капитан ненавязчиво расспрашивал тибетца о подробностях того дня. Пулан путался в показаниях, уверяя, что из-за внезапного снежного бурана не заметил момента пропажи. Но в разговоре всплыла важная зацепка: к их группе на базе внезапно примкнули несколько иностранцев.
— Те чужаки на тропе яростно орали на Чжан Чэньгуана на английском, — вспоминал Пулан. — А перед штурмовым лагерем рыжебородый иностранец заявил, что сходит с дистанции, и наотрез отказался от сопровождения гидов. Кстати, когда вы весной искали Чжан Чэньгуана, спасатели «Синего неба» нашли в снегу замерзшего иностранца… По-моему, это был один из тех парней. Но они ушли добровольно, нашей вины тут нет!
Дяо Чжо помнил отчет коллег: погибший иностранец замерз насмерть в буране. А иностранные власти, забиравшие тело, заявили, что родственники даже не подозревали о его поездке в Китай!
Точь-в-точь как с погибшим в песках Бадын-Джарана Сун Фанем! Нити давней трагедии сплетались в зловещий клубок.
Вернувшись на базу, парни с наслаждением сняли тяжелые ботинки и завалились в местную сычуаньскую харчевню. Дяо Чжо сидел у окна, вдыхая густой аромат жареного острого перца и сигаретного дыма.
В зал вошел тот самый паренек-курьер, раскладывая на столах объявления о пропаже термоса. Да Цян открыл бутылку пива, добродушно бросив парню:
— Слышь, братишка, найдем мы твою посудину на горе — принесем! Хватит нам макулатуру совать!
Дяо Чжо скользнул взглядом по упавшему под стол листку… и замер!
С фотографии на него смотрел белый термос с черными крышкой и дном!
Капитан стремительно выхватил из кармана телефон, открыв весенние фотографии пропавшего Чжан Чэньгуана перед штурмом: в руках мужчины был… в точности такой же белый термос с характерным геометрическим узором!
— Дяо Чжо!! Глянь назад!! — Да Цян изумленно пихнул капитана локтем в бок.
Дяо Чжо рассеянно кивнул другу: все его внимание было приковано к листовке. Он достал из памяти смартфона оперативные снимки с весенней поисковой операции, переданные полицией: на одной из групповых фотографий Чжан Чэньгуан держал в правой руке белый термос, чей замысловатый контрастный орнамент в точности совпадал с рисунком на объявлении о розыске!
Качество архивного кадра оставляло желать лучшего, и капитан напряженно вглядывался в пиксели, сопоставляя каждую черточку.
— Дымишь как паровоз, пиво глушишь… — тяжелая ладонь опустилась на его плечо, и над самым ухом раздался до боли знакомый насмешливый голос: — Шикарно устроился, командир!
Ба Юнье?!
Дяо Чжо вскинул глаза: перед ним стояла проводница, засунув руки в карманы штурмовых брюк, склонив голову набок и одаривая его лукавой разбойничьей улыбкой. Капитан машинально вдавил тлеющий окурок в ножку деревянного стола, поднялся во весь свой внушительный рост и задал классический вопрос каждого опешившего мужчины:
— Ты как здесь оказалась?!
Ба Юнье стянула шерстяную шапочку, дерзко тряхнув темными волосами:
— Побоялась, что ты тут один без меня растеряешься. Приехала прикрыть спину.
— Прикрыть от кого? — изогнул бровь капитан, окинув взглядом своих крепких армейских друзей.
Она хмыкнула:
— Мало ли на кого нарвешься.
Дяо Чжо протянул руку и ласково щелкнул ее по кончику носа:
— Вот уж с кем я точно не справлюсь — так это с тобой одной.
В груди мужчины разлилось горячее чувство восторга: он искренне не ожидал увидеть ее здесь, на продуваемой всеми ветрами высокогорной базе!
— Когда это я доставляла тебе хлопоты? — притворно возмутилась атаманша.
Хэма уже притащил два свободных стула, подсаживаясь к их столу. Дяо Чжо взял Ба Юнье за руку: ладонь была теплой, девушка не замерзла на ветру. Сжав ее пальцы в своем кармане, капитан почувствовал привычные шершавые мозоли от руля; его собственная ладонь была покрыта грубыми трудовыми наплывами — две закаленные штормами руки согревали друг друга без лишних слов.
Она наклонилась к его уху, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— Дяо Чжо, а ведь сейчас ты смотришь на меня совсем не так, как в первую нашу встречу в буферной зоне Чангтана.
— И как же я смотрел?
— На восемьдесят процентов твой взгляд состоял из чистой жажды убийства! Стоило мне подойти ближе, как ты мысленно либо ломал мне челюсть, либо выволакивал за шкирку на мороз, чтоб прирезать в канаве.
— А остальные двадцать процентов?
— Остальные двадцать ты смотрел на дорогу за рулем!
Капитан поперхнулся воздухом: выходит, всю дорогу он либо буравил ее свирепым взором, либо крутил баранку?!
— А сейчас?
Пальцы Ба Юнье в его кармане плутовски пощекотали его раскрытую ладонь:
— А сейчас сам догадайся.
В этот момент двери харчевни распахнулись, впуская порцию морозного воздуха. В зал вошла та самая молодая пара, что днем столкнулась с курьером у лестницы. Мужчина с аккуратной короткой стрижкой и приятным открытым лицом окликнул гида Пулана:
— Проводник Пулан, мы здесь! Звездочка, иди сюда!
Его супруга, миловидная круглолицая девушка с неброской внешностью, звалась Фу Синъюэ, а ее заботливого мужа звали Цзян Аохан. Как пояснил Пулан, супруги должны были идти в одной связке с группой Дяо Чжо, но из-за отмены авиарейса отстали на сутки. Отец девушки, Фу Интао, слег в номере с тяжелой высотной акклиматизацией, и молодые люди спустились наскоро перекусить и захватить для старика порцию горячей лапши.
Цзян Аохан буквально сдувал пылинки с бледной жены: налил кипятка, заварил чашку ароматного жасминового чая, укутал плечи. Синъюэ молча листала ленту в телефоне, отрешенно потягивая чай.
Пулан предупредил, что если горная болезнь у тестя не отступит, о штурме купола Юйчжу придется забыть. Девушка вздохнула:
— После смерти мамы отец замкнулся в себе. Мы взяли его в горы развеяться… Посмотрим по самочувствию.
Дяо Чжо протянул Ба Юнье стаканчик с горячим чаем:
— Из Чэнду примчалась?
— Следующая группа стартует из Дэлинхи, так что мне по пути, — улыбнулась она. — Пойдем по Цинхай-Тибетской трассе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
