Фу Интао криво усмехнулся, бросив на дочь ядовитый взгляд:
— Я отлично знаю, почему ты презираешь восточную медицину. Тебе ведь всегда милее были молодые врачи западной практики…
— ПАПА!! — тихая Синъюэ вдруг вскинулась, словно кошка, которой наступили на хвост: плечи девушки задрожали, лицо побелело. Спустя секунду она сникла, опустив голову: — К чему ворошить прошлое…
— Вот именно. Ты теперь замужняя женщина, живи и не дергайся, — холодно отрезал отец.
Девушка промолчала, но в глазах застыла застарелая, глухая тоска.
Хэма тем временем заскочил в номер, по привычке выложив в сеть свежее видео, но тут живот скрутило спазмом: сырая вода из источника вперемешку с жирной свининой дали о себе знать. Прихватив рулон бумаги, он побежал к общему санузлу на этаже, но щеколда была заперта изнутри. Чертыхнувшись, парень во весь дух припустил к уличному туалету во дворе.
В опустевшей столовой базы звенела посуда: официанты убирали столы, а на кухне свистел скороваркой котел, в котором повар варил пресную лапшу для высокопоставленного больного.
Цзян Аохан заглянул на кухню, протянув повару сверток с травами и ловко сунув в карман фартука стоюаневую купюру:
— Братишка, выручи, у тестя сильная горняшка. Завари этот сбор в глиняном ковше.
— Без проблем, как закипит — свистну!
Ба Юнье сидела за столиком, лениво наблюдая за суетой зятя, а затем повернулась к Дяо Чжо. Капитан сидел неподвижно, положив рядом смартфон и сложенную листовку о пропаже термоса. В мутном свете люминесцентной лампы его резкий, волевой профиль казался античной скульптурой: литые скулы, строгая линия подбородка и набухшая венка на шее дышали непоколебимой силой.
— Ты с самого ужина гипнотизируешь эту бумажку, — Ба Юнье протянула руку и дерзко ущипнула его за подбородок, силой повернув лицо к себе: — Неужто реально польстился на три тысячи юаней?
Капитан властно перехватил ее запястье, дернув на себя так, что девушка всем телом вжалась в его грудь:
— Деньги у меня есть. Женщины не хватает.
Ба Юнье оперлась ладонями о его широкие плечи, заглянув в темные, манящие зрачки:
— И скольких тебе подавай? Хочешь — наловлю целый гарем?
— Сколько приведешь — всех заберу.
Она ткнула пальчиком в кончик собственного носа:
— Обойдешься. Я одна заменю тебе десятерых!
— В таком случае прошу незаменимого мастера Ба взглянуть на экран, — капитан придвинул к ней телефон с открытой архивной фотографией.
— Зачем? Ты по отпечаткам пальцев человека вычисляешь, а тут… — Ба Юнье осеклась, вперившись в экран: — Чжан Чэньгуан?!
За окном столовой мелькнула коренастая тень: возвращавшийся из уличного туалета Хэма случайно услышал имя пропавшего геолога, замер у подоконника и вытянул шею.
Дяо Чжо постучал ногтем по снимку:
— Качество скверное, но моя интуиция спасателя орет в голос: термос на фотографии Чжан Чэньгуана и термос в объявлении — один и тот же предмет.
Ба Юнье тут же оживилась:
— Сейчас пробьем! У водителя Хань Дашэна, который вез Чжан Чэньгуана на базу весной, должны быть другие кадры!
Она набрала номер:
— Дашэн-гэ, без лишних соплей: у тебя остались снимки Чжан Чэньгуана перед восхождением?.. Поищи в облаке, срочно! Скидывай все подряд!
Хань Дашэн сработал оперативно: через пару минут в чат посыпались снимки весенней группы. На трех фотографиях Чжан Чэньгуан отчетливо держал в руках белый эмалированный термос с тем самым редким графическим принтом.
— Сомнений нет, — констатировал Дяо Чжо. — Это его вещь.
За окном Хэма задумчиво потер подбородок, уставившись в темноту остекленевшим взглядом.
— Листовки начали раздавать в мае, — рассуждала Ба Юнье. — Чжан Чэньгуан пропал в конце апреля. Раздают строго альпинистам на базе, чтобы те прочесывали склоны пика Юйчжу. Если термос редкий — значит, искали конкретно его флягу!
Дяо Чжо методично разложил факты:
— За термос ценой в триста юаней предлагают выкуп в три тысячи, а курьеру платят по тысяче в месяц. За полгода заказчик выложил почти десять тысяч юаней! Зачем тратить такие деньги ради копеечной посудины? Легенда о «памяти покойной матери» — ширма для дураков. Настоящая ценность скрыта внутри термоса.
— Что там может быть? Тайник с алмазами? Чертежи? — нахмурилась девушка. — Давай наберем по номеру в объявлении и выведем заказчика на чистую воду!
— Исключено, спугнем рыбу.
Ба Юнье хлопнула себя по лбу:
— Черт! Хань Дашэн весной упоминал, что Чжан Чэньгуану перед бураном звонили иностранцы! И Пулан подтвердил, что на маршруте он ругался с группой чужаков! Один из тех иностранцев замерз на перевале, тела опознавали без документов… Что, если Чжан Чэньгуан вовсе не погиб, а инсценировал гибель, сбросив чужака в трещину, и сбежал за кордон?!
В этот миг силуэт за окном бесшумно отпрянул в темноту.
Дяо Чжо краем глаза уловил движение за стеклом, подошел к раме и распахнул створку. В морозном воздухе раздался знакомый голос:
— Ба-е! Ты еще там?!
В столовую ввалился запыхавшийся Хэма, плюхнувшись на стул прямо между ними:
— Ба-е, я такое слышал…
— Отойди, от тебя разит за версту! — отмахнулась проводница.
— Да погоди ты! Я сидел в кабинке туалета, а туда зашел этот мажор, зять чиновника — Цзян Аохан! И шептал кому-то в трубку: «Все идет по плану, старика скоро накроет… Он ни о чем не догадывается… Моя женушка — тряпка, наследство достанется мне… Остался последний шаг, главное — не сорваться…»!!
У Ба Юнье глаза полезли на лоб:
— «Остался последний»?! Синъюэ говорила, что ее мать умерла год назад от рака… Неужели этот подонок отравил тещу, а теперь взялся за тестя?!
— Вот-вот! — поддакнул толстяк. — Уморит старика в горах, приберет денежки к рукам, а потом и жену с обрыва столкнет!
Дяо Чжо холодно прервал полет их криминальной фантазии:
— Если человек замышляет хладнокровное убийство — станет ли он орать об этом по телефону в общественном туалете базы, зная, что в соседних кабинках сидят люди?
— А может, он говорил со своей любовницей-сообщницей! — не сдавался Хэма. — Надо звонить в полицию!
Он тут же набрал «110», красочно пересказав дежурному подслушанный разговор. Однако полиция отрезвила энтузиаста: возбуждать уголовное дело по косвенным фразам без состава преступления никто не станет.
Ба Юнье тем временем не выдержала:
— Пойду на кухню. Посмотрю, что за травки он заваривает для старика.
Она проскользнула на кухню, приподняла крышку кипящего глиняного горшка и придирчиво осмотрела варево: в бульоне плавали коренья родиолы розовой, санчи и облепихи — стандартный профилактический набор от горной болезни. Никакого постороннего ядовитого запаха не было.
В дверях появился Цзян Аохан за порцией лапши. Ба Юнье непринужденно завела светскую беседу, выспрашивая о семье и работе. Парень держался безупречно вежливо, рассказывал о сверхурочных сменах, заботе о тесте и планах на первенца: образ идеального, работящего зятя трещал по швам лишь в ее подозрительном воображении.
Вернувшись к Дяо Чжо, Ба Юнье задумчиво покачала головой: в горах чужие тайны были опаснее глубоких ледовых трещин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
