Ровно в семь часов вечера старинные настенные часы мастера Густава Беккера в гостиной отбили глубокий мелодичный бой.
Несколько бывших дипломников пришли навестить профессора Хэ Чжэнжэня. Пожилой ученый был в приподнятом настроении, велев молчаливой, но расторопной экономке А Хун заварить коллекционный выдержанный пуэр. Вскоре всю комнату заполнил густой древесный аромат с легкими нотками лекарственных трав. Разложив на журнальном столике пиалы со свежим виноградом, нарезанную сахарную дыню и печенье, А Хун бесшумно удалилась на второй этаж гладить белье.
— Профессор Хэ воспитал целую плеяду выдающихся геологов, а единственного сына не удержал на родине! Американцы даром заполучили такого блестящего специалиста! — завели светскую беседу гости. Зная, что профессор давно в разводе, о бывшей супруге ученики деликатно молчали, переводя разговор на успехи его сына в США.
Хэ Чжэнжэнь благодушно рассмеялся:
— Парень вырос, оперился, захотел остаться за океаном — что я могу поделать?
— Говорят, у него оклад под миллион долларов в год!
— Вот что значит профессорская закваска! Мой лоботряс хоть и учится в спецшколе, еле дотягивает до середины рейтинга…
— Да брось, середина рейтинга — это гарантированный билет в ключевые вузы страны! А моя дуреха грезит театральной академией, спит и видит себя кинозвездой…
— С ее-то внешностью — сам Бог велел!
Разговоры людей солидного возраста неизменно сводились к успехам детей и зятьев.
— Когда вы сидели на моих лекциях, сами были безусыми мальчишками и девчонками, а теперь у ваших детей на носу выпускные экзамены… Время никого не щадит, — с легкой грустью вздохнул профессор, отер набежавшую слезу и радушно махнул рукой: — Пейте чай, пейте, пока горячий!
Один из гостей отпил глоток:
— Говорят, старый пуэр всегда отдает затхлой плесенью, а ваш пьется на удивление мягко.
Хэ Чжэнжэнь усмехнулся:
— Это все досужие россказни спекулянтов. В молодости, когда пуэр еще не продавали за бешеные тысячи, я работал в полевых партиях в Юньнани и расспрашивал чаеводов. Климат там влажный, тропический, сырье быстро сыреет. А в те годы ни скоростных поездов, ни самолетов не было: тюки везли на мулах и ослах неделями по горным тропам. Чай в пути неизбежно подмокал и плесневел. Что оставалось делать торговцам? Объявили затхлый привкус признаком «элитного выдержанного сырья»! Вот так и родилась легенда, чай пошел нарасхват…
Все дружно расхохотались. И вдруг кто-то мимоходом обронил:
— А ведь Ба Сие тоже была родом из Юньнани…
Улыбка на лице Хэ Чжэнжэня застыла на долю секунды. Ничего не ответив, он с непроницаемым спокойствием полил остатками чайного настоя глиняный чайничек из исинской глины.
— Да… Годы летят. Сын преподавателя Дяо уже сам несколько лет работает в геологии. Когда случилась та беда на перевале, мальчишка учился в старших классах… Теперь пошел по стопам отца. Хотя адский это хлеб. Дети профессора Лу Яна вон кто врачом стал, кто в министерстве сидит… Не пожелал бы я своему сыну всю жизнь месить грязь в полевых экспедициях…
Телефон в кармане профессора глухо завибрировал. Скользнув взглядом по экрану, Хэ Чжэнжэнь поднялся:
— Вы пока угощайтесь фруктами, я на минутку отлучусь ответить на звонок…
Едва хозяин поднялся наверх, гости притихли, склонившись друг к другу:
— Я до сих пор поверить не могу, что между Ба Сие и учителем Дяо что-то было… Экспедицию-то вел тесть Дяо Цзюня — сам профессор Жао Цинхуэй! Крутить шашни на глазах у тестя — чистое безумие!
— Ну, Дяо Цзюнь был статным, интеллигентным мужчиной, в институте студентки за ним табунами бегали.
— Да какая там пара… Ба Сие была тихой, неотесанной сиротой, одевалась как серая мышь, до законной супруги Дяо Цзюня ей было как до неба пешком.
— А я слышал жуткий слух… Не знаю уж, правда или нет…
— Какой?! Выкладывай!
— Говорят, когда спасатели спустились на дно ущелья Нуцзяна и нашли тела… Ба Сие крепко сжимала Дяо Цзюня в объятиях. Мертвой хваткой.
— Да ладно?!
— Но ведь по официальной версии в салоне вспыхнула драка, все бросились их разнимать, и автобус пробил ограждение?!
Поднявшись в спальню, Хэ Чжэнжэнь плотно прикрыл дверь, провернул ключ в замке и нажал кнопку приема:
— Там же почти нет сети, почему ты звонишь посреди ночи?! Что стряслось?
В трубке сквозь свист ветра раздался глухой голос:
— Девка Ба Юнье и Дяо Чжо, похоже, нашли способ отыскать термос на склоне Юйчжу! Ты до сих пор не сказал мне: что на самом деле вез на продажу Чжан Чэньгуан?! Что спрятано в этом чертовом термосе?!
Хэ Чжэнжэнь долго молчал, барабаня пальцами по полированному дереву комода.
Собеседник на том конце провода сорвался на хриплый шепот:
— Если они найдут его и сдадут в полицию — меня потянут за собой?!
— Успокойся, до тебя дело не дойдет, ты всего лишь мелкий связной, — процедил профессор с леденящим высокомерием. — Что именно было предметом сделки, знают только заказчик и покупатель. Но чип памяти он действительно спрятал в полость термоса. Если сумеешь опередить их и забрать термос первым — или просто уничтожить его на месте — избавишь меня от огромной головной боли. И наш бизнес продолжится! Это приносит куда больше, чем твоя нынешняя копеечная возня. Копеечный чип памяти уходит за миллион юаней… Да у наркоторговцев нет таких прибылей!
— Все сливки снимаете вы, — огрызнулся голос.
— Ты еще молод и пороха не нюхал, я тоже не за один день поднялся. Когда придет время, я поручу тебе дела посерьезнее. Если Чжан Чэньгуан окончательно признан погибшим — ты займешь его место в цепочке, и все его комиссионные пойдут тебе в карман.
Собеседник сухо хмыкнул, собираясь нажать отбой.
— Погоди, — остановил его Хэ Чжэнжэнь. — По снимку пика Юйчжу есть новости?
— Дяо Чжо ищет точный ракурс съемки. Найдет — узнаем.
— Чжан Чэньгуан прочесывал склоны трижды и ничего не нашел.
— Вот и молись, чтоб у Дяо Чжо тоже ничего не вышло.
Профессор дал отбой. Его пальцы нервно сжали ткань брюк. Трое снимков из старого бумажника Ба Сие… Две точки — хребет Карма-Шань и Девичье озеро — они уже раскопали, теперь добрались до Юйчжу. Какую тайну скрывала эта нелюдимая девчонка двадцать лет назад?!
Голова закружилась. Хэ Чжэнжэнь достал из ящика две таблетки, проглотил без воды, сделал несколько глубоких вдохов и с дежурной благожелательной улыбкой вернулся в гостиную к ученикам.
— Чего вкусненького приволок?
Едва Хэма заглушил мотор внедорожника, из темноты шагнула Ба Юнье. Закутанная в толстый шерстяной шарф поверх штурмовки, с ярким налобным фонарем на шапке, она напоминала одинокий сторожевой маяк посреди черного безмолвия Хохшила.
Толстяк фальшиво осклабился:
— Время для двоих дороже золота! Ты чего в такой собачий холод бросила своего ненаглядного Дяо Чжо и торчишь на ветру?
Ба Юнье вспомнила разговор с капитаном после прочтения тревожного сообщения от Лун-гэ:
— «Поехали за ним следом, выясним, куда он рванул!» — порывалась она.
— «Не дури, — осадил ее Дяо Чжо. — Вокруг голая тундра на сотни метров, ни куста, ни поворота. Фары задней машины видны за километры. Он сразу поймет, что висит хвост, и заляжет на дно».
— «Тогда я встану у въезда и в лоб спрошу, в какие игры он играет за нашей спиной!» — кипела проводница. Предательство близких людей жгло ее сердце каленым железом.
— «Спросишь ты или нет — решать тебе. А вот станет ли он отвечать правду? — возразил капитан. — С какой стати ты уверена, что он расколется? Лун-гэ сообщил факт, но не знает деталей. Единственное, что ты можешь сейчас — держать себя в руках, следить за каждым его шагом, а после спуска обстоятельно поговорить с Лун-гэ с глазу на глаз».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
