Ба Юнье пыталась набрать Лун-гэ, но слабая сеть на высоте сбрасывала вызов. «Если среди них двоих кто-то и ведет нечистую игру — пусть это будет Хэма, но только не Лун-гэ… Лун-гэ заменил мне отца, без него я бы сгнила в подворотне…» — с тоской думала девушка.
Отогнав тяжелые мысли, она шутливо огрызнулась:
— Время для двоих у него… Жрать давай!
Хэма вытащил с заднего сиденья объемистый пакет: коробки лапши быстрого приготовления, шоколад, печенье, чипсы и большую пачку сухой глюкозы.
Парень таинственно подмигнул:
— Ба-е, глянь, что у меня есть.
Он достал из нагрудного кармана белый пластиковый аптечный пузырек. На этикетке чернела надпись: «Таблетки глибенкламида». Внутри глухо перекатывалось несколько пилюль.
— Что это за дрянь? — нахмурилась девушка.
— На базе в Сидатани горничная в гостинице окликнула меня: мол, постояльцы из нашей альпинистской группы выронили пузырек под кроватью, а лекарство серьезное. Ну я и прихватил. Угадай с трех раз, в чьем номере подобрали?
— У Дяо Чжо?!
— Ты совсем сдурела?! На флаконе черным по белому написано: для диабетиков! Ты зачем моего братана хоронишь раньше времени?! — возмутился толстяк.
— По шее схлопочешь! Говори толком, чей пузырек?!
— В комнате молодоженов нашли! У Цзян Аохана и Синъюэ!
Ба Юнье призадумалась:
— Они молодые, цветущие ребята, какой к черту диабет? В лагере шоколад трескали за обе щеки.
— Может, старик Фу Интао болен?
— Не похоже. Он сладкие пирожные уплетал так, что за ушами трещало. Ему только шоколад нельзя.
— Вот видишь, какой я глазастый! — выпятил грудь Хэма. — Я первый почуял неладное вокруг этого зятька, теперь глаз с них не свожу!
Ба Юнье усмехнулась:
— С такой дедукцией тебе бы в полицию пойти работать.
— Ха! Неудачникам без высшего образования вход в органы закрыт!
— Будто ты сам университеты оканчивал!
— Вообще-то я в Академии общественной безопасности учился! — гордо вскинул подбородок Хэма.
— А я тогда — в Цинхуа на ядерной физике! — захохотала проводница, увлекая напарника в тепло лагерной палатки.
Ба Юнье нырнула под полог большой штабной палатки. Ледяной куньлуньский сквозняк ворвался следом, разметав карты, которые как раз сдавали Да Цян и Дунбай, заставив игроков чертыхаться и собирать колоду заново. Девушка вывалила пакет со сладостями на раскладной стол под одобрительный гул товарищей и незаметно передала аптечный пузырек Да Цяну:
— Цян-гэ, глянь опытным глазом: что за пилюли?
Да Цян отбросил пару королей, скрутил крышку и заглянул внутрь:
— Глибенкламид… Старый добрый «Манинил». Кто принимает? Препарат древний, с кучей побочек: медленно выводится, накапливается в тканях и часто провоцирует тяжелейшую гипогликемию. Днем человек чувствует себя сносно, а среди ночи уровень сахара падает в ноль, вплоть до комы! Особенно опасен для тех, у кого шалят печень и почки. Сейчас полно современных аналогов, которые держат сахар без резких провалов.
Дяо Чжо, уже знавший от Хэма историю находки, скользнул взглядом по шептавшимся в углу супругам, затем посмотрел на Фу Интао, закрывшегося газетой, и нахмурил брови.
— С этим пузырьком можно идти в полицию, — шепнула Ба Юнье капитану.
— Не торопись, — ровно отозвался кремень. — Не лезь в расставленный капкан.
— В какой еще капкан?
— Если бы преступник обладал столь примитивным интеллектом… — Дяо Чжо с пренебрежением глянул на пузырек, словно на комок грязной бумаги, — нам не пришлось бы ломать голову, уговаривая старика повернуть назад.
— Но если подсунуть старику ударную дозу глибенкламида за пару часов до штурма, на высоте сахар рухнет мгновенно! От дикой физической нагрузки и кислородного голодания приступ гипогликемии легко принять за сердечный приступ или горный отек мозга! Старик загнется на тропе — и комар носа не подточит, чистый несчастный случай!
Дяо Чжо взял флакон, усмехнулся уголком губ и указал подбородком на рюкзаки альпинистов:
— Посмотри, что лежит в кармане у каждого походника. И взгляни на фабричную наклейку на этом пузырьке.
Хэма замер, переглянулся с капитаном и понимающе поднял большой палец.
Ба Юнье окинула взглядом палатку и досадливо хлопнула себя по колену:
— Черт… Я рассуждаю как дилетант!
Каждый турист нес с собой стратегический запас шоколада, батончиков и растворимой глюкозы: при первых признаках слабости любой человек в связке сунул бы старику в рот конфету и спас ему жизнь. Рассчитывать на смертельный исход от таблеток на глазах у группы — верхоглядство. Да и какой идиот понесет на дело пузырек с нетронутой фабричной этикеткой, где крупными буквами выбито название яда?! Таких тупых злодеев в природе не бывает.
— Если у них нет диабета, зачем вообще тащить эту гадость в горы? — почесал затылок Хэма. — Может, Цзян Аохан сначала хотел пустить ее в ход, а потом понял, что идея тухлая, и выбросил?
— Почему при мысли о покушении вы оба сразу думаете исключительно на Цзян Аохана? — тихо спросил Дяо Чжо.
— Сила первого впечатления? — Ба Юнье ткнула пальцем в Хэма. — Он подслушал его разговор по телефону в сортире, я прочитала всплывшее сообщение от «Жуйжуй» о «несчастном случае при восхождении»… Мы точно знаем, что зять ненавидит тестя и метит на его состояние!
— Вот именно, — Дяо Чжо легонько потряс пузырек: таблетки внутри сухо звякнули о пластик. — Цзян Аохан засветился первым. Он находится на виду, он — «богомол». Но богомол никогда не совершит столь вопиющей глупости. Настоящую ловушку готовит «иволга», притаившаяся за его спиной.
У Ба Юнье перехватило дыхание:
— Ты думаешь… это Фу…
Она осеклась, покосившись на Фу Синъюэ. Картежники шумно спорили за взятку, до их шепота никому не было дела.
— Синъюэ?!
— Если это она — дело принимает чудовищный оборот, — Хэма в ужасе запустил пальцы в шевелюру. — Она знает, что муженек точит зуб на ее отца. И не просто молчит, а изображает святую невинность! Когда Ба-е намекала ей проверить телефон мужа — она и бровью не повела! Должно быть, она давно просекла, что мы следим за Аоханом, и нарочно подбросила пузырек в номер, чтобы направить наши подозрения по ложному следу! А я, дурак, еще целую пачку глюкозы в поселке купил, чтоб старика откачивать…
Ба Юнье посмотрела на пакет с глюкозой, купленный Хэма: в груди шевельнулась теплая благодарность. Если этот парень искренне переживал за жизнь незнакомого старика — значит, в глубине души он оставался человеком, несмотря на тайны за пазухой.
И тут ее осенила новая мысль:
— В Сидатани в поселковой аптеке таких препаратов отродясь не водилось! Значит, таблетки привезли с равнины — купили в Голмуде или взяли из дома!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
