Неужели?
— Синь Шу, что ты разузнал до того, как убили Сун Лайфу? — спросил я Синь Цзижаня, пытаясь подтвердить свои догадки.
— Да ничего я не разузнал… — ответил Синь Цзижань.
Я снова задумался.
— Так что же ты тогда проверял? — продолжил я расспросы. «Ничего не разузнал» не означало «ничего не делал», это лишь значило отсутствие результата.
— Что проверял… — Синь Цзижань погрузился в воспоминания.
— О, в конце апреля я разок наведался в среднюю школу «Гуанхуэй», это считается? — спросил он меня.
— Зачем ты туда ходил? Чтобы разузнать о Хань Пиньму? Ху Сяофэе? Или о Го Пэнфэе? — спросил я Синь Цзижаня.
Однако он покачал головой и ответил, что нет.
— Я ходил разузнать о Би Дэхуа, — произнёс Синь Цзижань.
— Би Дэхуа тоже окончил школу «Гуанхуэй»? — я был слегка удивлён.
— В этом нет ничего странного. В те годы в Ючэне была только одна старшая школа — «Гуанхуэй». И, насколько я помню, хоть она и находилась в ведении образовательной группы Ючэня, туда принимали не только детей нефтяников; местные ребята тоже могли поступить, сдав экзамены. Би Дэхуа родом с фермы Синпин, а она находится прямо на окраине Ючэня, так что большинство учеников оттуда шли в «Гуанхуэй» в старшие классы, — объяснил Синь Цзижань.
— Ты хотел выяснить, был ли Би Дэхуа как-то связан с Хань Пиньму и Ху Сяофэем в те годы? — спросил я.
Синь Цзижань кивнул и сказал, что поначалу именно так и думал.
— После выхода из тюрьмы Чжао Ганьчжэ показывал мне досье на Би Дэхуа, в графе об образовании значилось «старшая школа». Я подумал, вдруг он тоже учился в «Гуанхуэй» и мог быть знаком с Хань Пиньму и остальными.
— И каков результат? — допытывался я.
— Би Дэхуа действительно раньше учился в «Гуанхуэй», но он был на два класса старше Хань Пиньму и других. То есть к тому моменту, когда с Ду Цзюань случилась беда, он уже два года как выпустился. По идее, ученики с разницей в два года вполне могли общаться, но школьные учителя сказали мне, что поток Хань Пиньму был особенным. Раньше школа «Гуанхуэй» называлась Второй школой Ючэня и находилась в районе южной кольцевой дороги. Как раз когда поток Хань Пиньму поступил, первогодки переехали в новый кампус на нынешнем месте и перешли на систему полного пансиона, а старшеклассники доучивались в старом кампусе на южной кольцевой и жили дома. Так что ученики этих двух потоков практически не пересекались, — рассказал Синь Цзижань.
Наступило лёгкое разочарование — вероятно, Синь Цзижань чувствовал то же самое, когда узнал это.
— Как же ты вдруг об этом вспомнил? — продолжил я расспрашивать Синь Цзижаня. Мне было не совсем понятно: он вышел из тюрьмы в 2004 году, и Чжао Ганьчжэ наверняка сразу рассказал ему всё об убийце Би Дэхуа. Почему же Синь Цзижань решил заняться этим расследованием спустя столько лет?
— Просто совпадение. В начале года я распродал остатки старой мебели, включая кровать из второй спальни. На ней раньше спал Сяолян, мне всё было жалко её продавать… И вот, в ту же ночь мне приснился Сяолян. Утром я проснулся и пожалел о содеянном, хотел выкупить кровать обратно на свалке, но когда пришёл туда, узнал, что хозяин уже пустил её на дрова. По дороге домой я начал вспоминать Сяоляна, в памяти всплыло многое… — говорил Синь Цзижань.
На самом деле все эти годы Синь Цзижань жил в состоянии крайнего самоконтроля. Подсознательно он избегал мыслей о событиях тех лет, старался не думать о сыне и жене, даже распродал ради этого всю мебель. Пустой дом, вероятно, помогал ему забыть о болезненном прошлом. В этом смысле они с Хань Пиньму, казалось, делали одно и то же. Только Хань Пиньму намеренно избегал настоящего, а Синь Цзижань предпочёл забыть прошлое.
— И среди прочего я вспомнил об одном человеке и одном случае… — продолжал Синь Цзижань.
— О ком? О Би Дэхуа? Он тоже был другом Синь Сяоляна? — спросил я.
— Нет… — Синь Цзижань покачал головой.
— Ты ведь знаешь, что тогда произошло с Синь Сяоляном? — спросил он меня. Я кивнул: Лю Гуанвэнь мне рассказывал.
— Тогда Сяолян говорил, что подрался с хулиганами с фермы Синпин из-за передела сфер влияния и получил травму головы. Я потом проверял тех подонков, с которыми он сцепился. Среди них был один по прозвищу Лао Би. Я запомнил его, потому что этому Лао Би тоже досталось — банда Сяоляна сломала ему переносицу. Помню, когда я его видел, у него всё лицо было в бинтах.
— Ты подозреваешь, что тем самым Лао Би был Би Дэхуа? — спросил я Синь Цзижаня.
— Ферма Синпин невелика, прозвище Лао Би, скорее всего, пошло от фамилии, а семей с фамилией Би там немного… — сказал Синь Цзижань.
В прежние годы Синь Цзижань один раз ходил домой к Би Дэхуа на ферму Синпин, но родители того были ему не рады: узнав о цели визита, они просто выставили его вон. Синь Цзижань понимал своё нынешнее положение и чувства тех родителей, поэтому с тех пор больше не переступал порог их дома. Апрельская поездка в школу «Гуанхуэй» также не принесла результатов. Хотя он и нашёл учителей, которые когда-то учили Би Дэхуа, те в один голос твердили, что об этом ученике у них не осталось ровным счётом никаких воспоминаний.
— Кто знает о том, что ты ходил в школу «Гуанхуэй»? — спросил я Синь Цзижаня. Он задумался и ответил, что почти никто, разве что один его друг, работающий в этой школе.
— Мой друг работает в канцелярии школы «Гуанхуэй», сейчас он там вроде как на руководящей должности. Сам понимаешь, я ведь не вы, мне нельзя так просто прийти в школу и начать официально всё разузнать… — сказал Синь Цзижань. Кроме этого друга, он никому об этом не упоминал.
Я кивнул.
Сначала я размышлял, не сделал ли Синь Цзижань чего-то до пятнадцатого мая, что втянуло бы его в дело Сун Лайфу, но то, что он наводил справки о Би Дэхуа в школе «Гуанхуэй», казалось, никак не было связано с делом Сун Лайфу, случившимся полмесяца спустя. Мой расчёт не оправдался.
На стене в гостиной пробили старые часы. Я поднял голову и только тогда заметил, что уже почти полночь. Завтра нужно на работу, пора было возвращаться домой.
— Что ты планируешь делать дальше? — задал я последний вопрос, который, по сути, и был самым важным в этот вечер.
— Эх… — Синь Цзижань вздохнул. Я понимал, что он сейчас находится в крайне неловком положении: либо «явиться с повинной», либо продолжать здесь прятаться. В деле Сун Лайфу он оправдаться не мог; при нынешнем раскладе его как минимум должны были задержать и отправить в следственный изолятор до поимки настоящего преступника. Очевидно, Синь Цзижань не хотел выбирать такой путь.
— Поживём — увидим, — как я и ожидал, Синь Цзижань не дал прямого ответа на мой вопрос.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
