Лю Цзюнь позвал Чэнь Пина и Чжоу Ли на помощь. Чэнь Пин накрыл голову Сяо Е одеялом, Чжоу Ли прижал её тело, а Лю Цзюнь яростно бил Сяо Е, пока та не перестала сопротивляться и издавать звуки. Только тогда они остановились. Но стоило им отпустить её, как тело Сяо Е на кровати свело сильной судорогой, после чего она затихла. Чэнь Пин почуял неладное и включил фонарик. Он увидел, что Сяо Е лежит неподвижно, а в руке у Лю Цзюня зажат выкидной нож, лезвие которого было в крови.
— Они убили Сяо Е?
— Угу, Лю Цзюнь нанёс Сяо Е три ножевых ранения, — продолжил свой рассказ Го Пэнфэй.
Увидев это, Чэнь Пин испугался. Он спросил Лю Цзюня: разве они не договаривались просто «отомстить», зачем нужно было убивать? Лю Цзюнь, сверкая покрасневшими глазами, ответил, что она заслужила смерть, и дело сделано. Затем он подтянул к себе остолбеневшего Чжоу Ли и велел ему вспомнить, как выглядела сцена убийства любовницы его отца. Чжоу Ли был напуган до смерти и смог лишь пролепетать: «Раздетая, несколько ножевых ранений», но сколько именно было ран, Чжоу Ли так и не смог вспомнить.
Следуя описанию Чжоу Ли, Лю Цзюнь раздел Сяо Е догола. Однако в предыдущих делах жертвы подвергались изнасилованию, а им нужно было, чтобы спектакль был полным. Но, стоя перед обнажённым телом, никто из троих не смел даже взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы совершить подобное.
В итоге Лю Цзюнь велел Чэнь Пину выключить фонарь и увести Чжоу Ли в сторону, а сам остался рядом с телом Сяо Е. Чэнь Пин послушался. Минут через десять Лю Цзюнь тихо позвал их, и троица покинула общежитие Сяо Е.
— Ну и мрачный же у твоего романа вкус… — я не сдержался и перебил Го Пэнфэя. Го Пэнфэй усмехнулся и сказал, что в этом нет ничего такого — разве в «Белой ночи» Кирихара Рёдзи не поступил так же с Ханаокой Юко?
— А что потом? Они ушли из профессионального училища Тачэна? — спросил я Го Пэнфэя.
— Изначально они так и планировали, но в коридоре этот слабак Чжоу Ли умудрился упасть в обморок… — сказал Го Пэнфэй. Чжоу Ли и так был самым трусливым из троих, так что его обморок был объясним, но это вызвало цепную реакцию: Лю Цзюнь велел Чэнь Пину принести воды, чтобы привести Чжоу Ли в чувство. Чэнь Пин побежал в умывальню за водой и забыл о предостережении Чжан Чэна — не ходить по западной лестнице, потому что там установлены камеры наблюдения.
Когда Чэнь Пин осознал это, было уже поздно. Умывальня находилась как раз с западной стороны лестницы, и камера наверняка зафиксировала, как он набирал воду.
Тут все окончательно растерялись.
Дело сделано, и исправить уже ничего было нельзя. Когда Лю Цзюнь и Чэнь Пин привели Чжоу Ли в чувство, троица спустилась вниз, чтобы обсудить, что делать дальше. Чэнь Пин хотел пробраться в комнату охраны и уничтожить запись, но Лю Цзюнь сказал, что это бесполезно: мониторная находится в административном корпусе училища, и если они пойдут туда, их опять заснимут другие камеры на территории кампуса. Чэнь Пин в отчаянии расплакался: «Тебе легко говорить, убивал ты, а на камере — я! Когда придёт полиция и потащит меня расплачиваться жизнью за Сяо Е, ты пойдёшь вместо меня?»
Лю Цзюнь ответил: «Не волнуйся, я пойду вместо тебя».
— Чэнь Пин тогда подумал, что Лю Цзюнь просто ляпнул это для успокоения. Кто в здравом уме станет всерьёз воспринимать такое обещание, когда на кону стоит жизнь? Однако последующие события доказали, что Лю Цзюнь тогда не просто сотрясал воздух, а действительно был готов отдать свою жизнь за Чэнь Пина, когда тайное станет явным, — сказал Го Пэнфэй.
— Но ведь вопрос о том, можно ли совершить такой обмен, решают не Лю Цзюнь с Чэнь Пином, — заметил я.
— Возможно, — улыбнулся Го Пэнфэй и продолжил рассказ.
Когда Лю Цзюнь, Чэнь Пин и Чжоу Ли вернулись к забору, они обнаружили, что Чжан Чэна там нет, а лаз, через который они пролезли раньше, снова заделан. Тут они поняли: из-за того, что они провозились слишком долго, Чжан Чэн, вероятно, решил, что они уже ушли другим путём, и, прибрав место действия, ушёл сам. Делать было нечего, пришлось искать другой пролом в стене по памяти. После долгих мучений им наконец удалось выбраться наружу. Но к тому времени уже начало светать, и в окнах общежитий неподалёку уже начал загораться свет.
— А дальше? Значит, троица просто «спаслась»? — спросил я.
— В какой-то степени да, но после этого случая все трое были вне себя от страха, — сказал Го Пэнфэй. Особенно Чжоу Ли: тень прошлого, когда он стал свидетелем убийства, ещё не рассеялась, а тут он сам стал участником подобного. Его психика была на грани краха. Днём он ходил как привидение, а по ночам разговаривал во сне и внезапно вскрикивал. К счастью, в комнате с ним жили только Лю Цзюнь и Чэнь Пин, поэтому их тайна не выплыла наружу через его бред.
Вскоре пришло известие об убийстве преподавательницы Сяо Е. Брат Чжан Чэна, Чжан Тао, пришёл в школу, где учился Лю Цзюнь, чтобы прояснить ситуацию. К счастью, у Лю Цзюня была железная выдержка, к тому же визит Чжан Тао был лишь формальностью, так что он не заметил ничего странного в поведении троицы. Чжоу Ли вместе с Чэнь Пином даже обеспечили Лю Цзюню алиби.
Спустя некоторое время Чжан Чэн передал весть: всё улеглось. От родственников он узнал, что его брат Чжан Тао объединил дело об убийстве Сяо Е с тремя предыдущими случаями убийств, и наконец-то троица смогла вздохнуть спокойно.
На этом моменте Го Пэнфэй замолчал.
— И это всё? — спросил я его.
— История закончена, — ответил Го Пэнфэй.
— Так не пойдёт, разве не должно быть ещё одного случая? — спросил я его. Го Пэнфэй ответил, что нет, в романе всего четыре дела.
— Тогда как ты умудрился растянуть это до двухсот тысяч иероглифов? Не может быть, наверняка есть что-то ещё! — сказал я.
— И как тебе история до этого момента? — спросил меня Го Пэнфэй.
Я ответил, что история действительно захватывающая. Особенно этот Лю Цзюнь: если бы его интеллект, смелость, решительность и хватку направить в нужное русло, из него вырос бы выдающийся человек. Если бы он стал полицейским, то был бы как минимум получше Ли Цзяньтао, который тебя задержал.
Чэн Ху пнул меня под столом и прошептал: «Не неси чепухи, Сюн Сюн наверняка слушает нас через камеры. Я и так „отбил“ у него Го Пэнфэя, он и без того в бешенстве, так что берегись, как бы снова не попасть ему под горячую руку».
Я поспешно поднял глаза на камеру над головой, надеясь, что Ли Цзяньтао только что вышел в туалет.
— А что было дальше? Твой роман ведь не может на этом закончиться? Офицер Ли тоже говорил, что такого объёма текста не хватит на двести тысяч иероглифов, — Чэн Ху повторил мои слова.
— А что дальше? Дальше было то, что случилось очень много времени спустя… — сказал Го Пэнфэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
