— Сколько раз приходил тот мужчина? — спросил я Сяо Суня.
— Я видел его только один раз. Слышал от Лао Суна, что тот мужчина приходил к нему несколько раз, но сам я застал его только единожды, — ответил Сяо Сунь.
— Откуда ты знаешь, что тот мужчина — племянник Чэнь Чуньли? — продолжил я расспрашивать Сяо Суня.
— Племянник? Какой племянник? — Сяо Сунь, казалось, растерялся.
— Разве ты не говорил мне, что тот мужчина — племянник Чэнь Чуньли? — подсказал стоявший рядом Чжан Чэнго.
— Да нет же, о том, что он племянник Чэнь Цзе, вы сами всем и рассказали! — Сяо Сунь недоуменно посмотрел на Чжан Чэнго. Я краем глаза взглянул на Чжан Чэнго и заметил, что выражение его лица сделалось неловким и каким-то перекошенным.
Я про себя понял, в чём дело: судя по всему, этот слух процентов на восемьдесят пустил сам Чжан Чэнго. Мне захотелось рассмеяться, но из уважения к авторитету Чжан Чэнго как руководителя я сдержался при Сяо Суне.
— Ладно, пока оставим вопрос о том, племянник он ей или нет. Как на это тогда отреагировала Чэнь Чуньли? — продолжил я спрашивать Сяо Суня.
Сяо Сунь покачал головой и сказал, что этого не знает.
— Эх, в подобных делах Чэнь Чуньли как раз из-за неудобства самой заводить разговор и нашла кого-то другого. Раз уж человек пошёл и прямо всё высказал Лао Суну, то ради того, чтобы при дальнейших встречах оставаться коллегами, ей самой уже и не нужно было вмешиваться, верно? — Чжан Чэнго, похоже, пытался сгладить недавнюю неловкость и объяснил всё за Сяо Суня.
Мне это тоже показалось логичным, поэтому я спросил Сяо Суня, как конкретно выглядел тот мужчина.
— Довольно высокий, под метр восемьдесят пять, наверное, худой, бритый налысо. Черты лица уже и не вспомню. О, точно, он вроде бы работает на деревообрабатывающем заводе «Хуэйминь». Я раньше ездил туда с гостиничной службой снабжения за мебелью и видел его, эта лысина очень бросалась в глаза.
Услышав это, я чуть не подпрыгнул на месте.
Я почувствовал себя главным дураком нефтяного месторождения Чанчуань, который голышом танцует на дороге. А дорогой начальник отряда Чжао Ганьчжэ — вторым дураком, моим партнёром по танцам. Нет, нельзя так принижать руководство. Главным дураком, пожалуй, был он, а я — тем, кто точно так же голышом танцевал у него на подтанцовке.
Оставим пока в стороне вопрос, является ли Лю Гуанвэнь родственником Хань Пиньму. Но если Хань Пиньму действительно племянник Чэнь Чуньли… Когда Чэнь Чуньли работала в отеле «Юэцзянъюань», она жаждала видеть меня чуть ли не дважды в день. К чему тогда были все мои актёрские ухищрения перед Хань Пиньму? К чёрту этого «А-Чэна»! К чёрту «студента Нефтяного института»! К чёрту киберспортивную команду «Ючэн Дяньцзин»! К чёрту жилой комплекс «Пинъань»! А я-то с самым серьёзным видом вёл «разведку под прикрытием со сближением»! Да Хань Пиньму, небось, прекрасно знал, какого цвета трусы на мне надеты каждый божий день.
Но, поразмыслив, я решил, что это маловероятно. Хань Пиньму — пасынок Ду Цзюань. Если он к тому же племянник Чэнь Чуньли, то получается, что из пяти нераскрытых дел два произошли в его семье? Сколько же грехов в прошлой жизни должен был совершить его отец Хань Шуанлинь, чтобы навлечь на себя такую участь?
— Ты можешь в этом удостовериться? — спросил меня «главный дурак» Чжао Ганьчжэ. Я ответил, что уверенности нет, но неясно только то, приходится ли Хань Пиньму племянником Чэнь Чуньли, связь же между ними определённо есть. Иначе с какой стати Хань Пиньму в самый разгар Нового года отправился к Сун Лайфу, чтобы заступиться за неё?
— Получается, мы с тобой вдвоём голышом танцевали на улице целых два месяца? — сказал Чжао Ганьчжэ. Я усердно закивал и ответил, что под вашим мудрым руководством реальное положение дел, по всей видимости, именно таково.
— Тогда почему Хань Пиньму не разоблачил тебя с самого начала? Зачем брал тебя на те игровые соревнования? Почему делился с тобой деньгами? Зачем приходил в жилой комплекс «Пинъань» прощупать твою почву? — спросил меня Чжао Ганьчжэ. Я ответил, что и сам задаюсь этим вопросом: почему же он так поступил? Неужели я — второй дурак, а он — третий?
— А кто тогда главный дурак? — Хотя он и спросил об этом, но, очевидно, сразу понял, о ком речь, и его лицо мгновенно помрачнело. — Следи за тоном при разговоре с начальством! — добавил он.
Впрочем, вопросы, которые только что задал Чжао Ганьчжэ, были весьма резонными. Если Хань Пиньму с самого начала знал, кто я на самом деле, то почему не только не разоблачил меня, но и позволил узнать свой секрет? Прекрасно понимая, что я подослан к нему, почему он не принял меры предосторожности? Излишняя уверенность? Уверенность в том, что его способы скрывать тайны безупречны и никто не сможет разглядеть в них зацепку? Или же он планировал втянуть меня в это дело и с помощью материальной выгоды превратить в своё окончательное прикрытие?
— Раз уж дошло до этого, я считаю необходимым напрямую связаться с Хань Пиньму и Чэнь Чуньли, чтобы выяснить их отношения, а также то, что произошло в тот день между Хань Пиньму и Сун Лайфу, — сказал я.
— В каком качестве? — спросил меня Чжао Ганьчжэ. Я ответил, что стоит говорить начистоту. Раз между Чэнь Чуньли и Хань Пиньму есть подобная связь, тот, скорее всего, уже давно в курсе, чем я занимаюсь. Играть дальше не имеет никакого смысла, вы согласны?
Чжао Ганьчжэ снова поскрёб рукой свои немногие оставшиеся на голове волоски — по всей видимости, это было его привычным движением во время размышлений. И судя по его редеющей с каждым днём шевелюре, в повседневной жизни он явно привык шевелить мозгами.
— Поступим так: ты можешь пойти и пересечься с ним, но пока он сам не раскроет твою личность, ты тоже не заговаривай об этом первым. Раз уж он разыгрывает перед тобой спектакль, подыграй ему. Посмотрим, до какого финала он хочет довести эту пьесу, — сказал Чжао Ганьчжэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
