— Твой отец обычно не любит сюда заглядывать? Если бы он бывал здесь часто, то тебе стоило бы предупредить маму, чтобы она была настороже, — продолжил он.
Хотя эти слова были шуткой, в них сквозила некоторая дерзость. Учитывая мои нынешние отношения с Хань Пиньму, мы ещё далеко не настолько сблизились, чтобы позволять себе подобные шутки о родителях друг друга. Мои родители не были руководством нефтяного месторождения, но если бы я сейчас повёл себя слишком согласно, то это, наоборот, показалось бы ему странным. Поэтому мне пришлось лишь изобразить смущение и оставить его слова без ответа.
Пока мы разговаривали, официанты начали подавать блюда. Сначала принесли шесть видов холодных закусок: маринованную редьку, огурцы в соевом соусе, шинкованную горлянку, кубики тофу и гусиную печень. Затем последовали восемь горячих блюд; их названий я не знал, но на вид там были морское ушко, акульи плавники, медвежья лапа и тому подобное.
— Это называется «снежная ласточка в прозрачном бульоне», используется сиамская снежная ласточка высшего сорта; это — «акульи плавники в жёлтом соусе», приготовленные по рецепту императорского двора династии Цин; это — «креветки гибискус тайхоу», говорят, название дала сама тайхоу Цыси; а вот это — «одна лапа правит миром», медвежья лапа с гор Чанбайшань. Раньше это было любимым блюдом начальника Гао, он из северо-восточных краёв, его перевели из Дацина, а позже арестовали… — Хань Пиньму представлял мне каждое блюдо, но я уже так перепугался, что боялся даже палочки в руки взять. Стоимость одних только тех блюд, что он перечислил, была астрономической.
— Что такое, А-Чэн, берись за палочки, — Хань Пиньму посмотрел на меня.
Я и впрямь чувствовал себя не в своей тарелке. Поначалу я думал, что это будет обычный обед за сотню-другую юаней, но теперь понимал: если я съем этот обед, то, даже не говоря о деле, в случае огласки дисциплинарная комиссия органов общественной безопасности точно устроит мне неприятности. Однако я не мог найти повода для отказа — если бы я не стал есть, то Хань Пиньму тут же заподозрил бы меня в чём-то.
— Не беспокойся, у владельца этого заведения есть возможности, он всё прикроет. Меню отсюда наружу не просачивается, иначе почему бы они не принимали незнакомцев? — Хань Пиньму, казалось, прочитал мои мысли.
— Хань-гэгэ, это… это же слишком дорого… — Раз он заговорил об этом, мне оставалось только взяться за палочки, но я всё же старался изо всех сил изобразить студента, не видавшего жизни.
— Успокойся, всё не так запредельно, как ты думаешь. Владелец здешний раньше был другом моего отца, для меня всё по себестоимости, — сказал он. — Не переживай, я же сказал, что угощаю.
— А кто здесь владелец? — полюбопытствовал я у Хань Пиньму.
— Ли Чжэнбинь, не слышал о таком? — ответил он. — Крупный акционер и главный владелец отеля «Юэцзянъюань». Так теперь понятно?
Я кивнул, теперь всё действительно стало ясно. Имя Ли Чжэнбиня я слышал давно и знал, что именно он является теневым владельцем отеля «Юэцзянъюань». А те господин Ван, господин Чжан и господин Лю, перед которыми Чжан Чэнго обычно ходил по струнке, на самом деле были лишь наёмными работниками.
— Эх, вы, люди… — Хань Пиньму вздохнул, накладывая еду. Я не понял, к чему это было сказано. Кого он имел в виду под «вы, люди»? Меня?
— Это место… я ненавижу его до глубины души, но в то же время люблю до безумия. Знаешь почему? — Хань Пиньму говорил сам с собой.
Я спросил, не из-за той ли истории с его отцом, о которой он упоминал. Хань Пиньму подтвердил: если бы не это место, то его отец Хань Шуанлинь не встретил бы официантку Ду Цзюань.
Видимо, ему очень хотелось поговорить на эту тему, поэтому мне пришлось поддержать разговор.
— Так эта Ду Цзюань на самом деле…?
— В тысяча девятьсот девяносто девятом году на месторождении произошла серия из пяти изнасилований и убийств. Одной из погибших была Ду Цзюань, которая на тот момент была моей мачехой. Мой отец развёлся с мамой именно из-за этой женщины, — сказал Хань Пиньму. В те годы Ду Цзюань вовсе не была никакой «выпускницей нефтяного института, только что получившей распределение». Она была простой официанткой в ресторане «Чжуннань». Как-то раз Хань Шуанлинь обедал здесь в компании руководства и познакомился с ней. После этого Ду Цзюань уцепилась за этот шанс и с его помощью перевелась из ресторана в профессиональное училище.
По тону Хань Пиньму чувствовалось его отвращение и неприязнь к этому прошлому. Он рассказал, что знакомство его отца, Хань Шуанлиня, с Ду Цзюань на самом деле было уловкой владельца Ли Чжэнбиня. В то время Ли Чжэнбинь был всего лишь заместителем начальника отдела тыла управления с десятилетним стажем. Старый начальник уходил на покой, и Ли Чжэнбинь намеревался просить Хань Шуанлиня замолвить за него словечко перед руководством, чтобы его утвердили в должности. Ли Чжэнбинь знал, что Хань Шуанлинь падок на красавиц, и поэтому подставил ему Ду Цзюань. Он думал, что они просто развлекутся, и никак не ожидал, что Ду Цзюань окажется не промах. Она в лоб выжила мать Хань Пиньму и вышла замуж за Хань Шуанлиня.
— Тогда почему ты всё ещё «любишь до безумия» это место? — спросил я Хань Пиньму.
— Не то чтобы «люблю до безумия», просто тянет иногда зайти посмотреть. Свою последнюю трапезу мама тоже провела здесь, а после обеда попала в аварию, — сказал он.
После этого Хань Пиньму продолжил рассказывать о прошлом своей семьи. Я слушал его и одновременно размышлял, зачем он рассказывает мне о Ду Цзюань.
— Дело Ду Цзюань в итоге раскрыли? — спросил я Хань Пиньму.
— Раскрыли. Говорят, это сделал какой-то рабочий с химического завода Синьюань. Когда его нашли, он был уже мёртв. Если бы он не умер, то полиция бы ни черта не обнаружила. Даром хлеб едят! — в сердцах бросил Хань Пиньму. Последняя фраза явно относилась к полицейским, и мне, услышав это, оставалось лишь усмехнуться, сделав вид, что не обратил внимания.
— Те, кто творит подобные дела, плохо кончают. Ду Цзюань убили; у отца — рак, сгорел меньше чем за полгода; у Ли Чжэнбиня тоже недавно обнаружили рак, поджелудочной железы. Вот увидишь, это тоже вопрос ближайших шести месяцев, — продолжил Хань Пиньму.
Ли Чжэнбинь считался самым богатым человеком в Нефтяном городке, его активы исчислялись сотнями миллионов. То, что у него рак, было довольно крупной местной новостью.
— Он стал начальником отдела благодаря твоему отцу? — спросил я Хань Пиньму. Тот ответил: — А разве может быть иначе? Этот тип сначала пролез в начальники, а потом, когда на дочерних предприятиях месторождения началась реструктуризация, он ушёл в бизнес и взял подряд на гостиницу, принадлежавшую месторождению. Переименовал её в отель «Юэцзянъюань», и после ряда манипуляций отель превратился из коллективной собственности в его личное имущество. Тот ещё гусь, поговаривают, что до того, как Ду Цзюань сошлась с моим отцом, она на самом деле была любовницей Ли Чжэнбиня. Но у него, кроме Ду Цзюань, было ещё несколько любовниц, а кто-то даже втайне родил ему сына.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
