— Расскажи о своём семейном положении, — сказал я. Было видно, что Чэнь Чуньли всё ещё полна настороженности. Я решил, что нужно действовать по методу, которому раньше научил меня Лю Гуанвэнь.
— Какое ещё семейное положение? — Чэнь Чуньли снова оторопела. Вероятно, она не ожидала, что я так внезапно сменю тему.
— Разве ты не понимаешь значения этих слов? Сколько человек в семье, кем работают, как живёте сейчас — всё в таком роде, — терпеливо объяснил я.
— Зачем ты об этом спрашиваешь?! — неожиданно Чэнь Чуньли занервничала ещё сильнее и даже прикрикнула на меня. Мой коллега, участвовавший в допросе, вышел из себя и с грохотом хлопнул ладонью по столу.
— Говори, что велят! Ты ещё спрашиваешь, зачем нам это?! Может, хотим тепла и заботы твоей семье подкинуть?!
Я легонько толкнул коллегу ногой, давая понять, чтобы он не горячился — это было уже чересчур.
— В семье я одна. Работаю дворником в жилом комплексе, получаю тысячу триста в месяц. Едва хватает на еду. Вот и всё, — сказала Чэнь Чуньли.
— А твой муж и дети? — продолжил я, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Муж умер от болезни в двухтысячном году. Есть сын, он работает в другом городе и редко приезжает, — ответила Чэнь Чуньли. В 1999 году по пути из больницы домой она подверглась изнасилованию. В больнице тогда лежал как раз её муж, который скончался через год после того случая.
— У тебя на нефтепромыслах остались ещё какие-нибудь родственники? — спросил я.
— Нет, — отрезала Чэнь Чуньли. Она была единственным ребёнком в семье. Её родители были пекинцами, приехавшими в шестидесятых годах как рабочие-нефтяники для помощи в строительстве. После того как в девяностых они один за другим ушли из жизни, у неё в этих краях не осталось больше ни одного родственника.
Этого «нет» я и ждал.
— Тогда какие у тебя отношения с Хань Пиньму?
— Я не знаю того, о ком ты говоришь, и никаких отношений у меня с ним нет, — сказала Чэнь Чуньли.
— Никаких отношений? Если нет отношений, с чего бы он ради тебя попёрся в отель «Юэцзянъюань» на «переговоры» с Сун Лайфу? С чего бы он пошёл предупреждать Сун Лайфу, чтобы тот «держался от тебя подальше»? С чего бы он полез с Сун Лайфу в драку? — коллега, игравший роль «плохого полицейского», повысил голос на целую октаву.
— Откуда мне знать, что делал этот твой Хань, как его там? Если рассуждать по-твоему, так и смерть Сун Лайфу мне на голову повесите? — на лице Чэнь Чуньли вдруг промелькнула холодная усмешка.
Я смотрел на неё и не находил слов.
— Да вы оба просто пара свиней… Даже свинья до такого не додумалась бы… Вы что, технике допроса у Ван Чжэнцао учились?.. Ох, и зачем я только вытянул тебя в эту спецгруппу… Ли Чэн, скажи мне честно, тебя что, Ван Чжэнцао подослал, чтобы ты мне тут всё пакостил?.. — В кабинете оперативно-разыскного отдела Чжао Ганьчжэ распекал меня так, что, казалось, само небо рухнет от его причитаний. Никогда не видел, чтобы ругающий выглядел более убитым горем, чем тот, кого ругают. Но даже в этом сокрушении он не забыл приплести своего «старого врага» — Ван Чжэнцао, заместителя начальника управления района Цяодун.
— У тебя что, в голове одна извилина? Упёрся как осёл? У тебя кишка прямая от входа до выхода? Сразу спросил, есть ли у неё связь с Хань Пиньму! Неужели нельзя было зайти издалека? Ты вообще знаешь, что такое «фланговый прорыв»? Слышал про «тактику постепенного подведения»? С такими методами проще было бы ей сразу позвонить, и то мороки меньше! — не умолкал начальник отряда Чжао, сыпля терминами.
— Мы и не предполагали, что Чэнь Чуньли будет так сопротивляться. По большому счёту, что там за дело-то было? — коллега, которого распекали вместе со мной, попытался оправдаться, но я его придержал. В такой ситуации лучше всего дать начальнику выпустить пар.
— Ты ещё и огрызаешься! — Чжао Ганьчжэ мгновенно переключился на коллегу. Казалось, он вот-вот взорвётся, но, к счастью, зазвонил телефон. Чжао Ганьчжэ взглянул на экран, на пару секунд оцепенел, а затем отошёл к окну ответить на звонок.
Коллега с обидой посмотрел на меня и прошептал:
— Разве делом Сун Лайфу не Фань Цзе из вашего участка занимается? Чего это начальник отряда Чжао на нас сорвался? — Мне тоже было странно: внимание, которое Чжао Ганьчжэ уделял этому делу, явно превосходило мои ожидания.
— Эх, начальство есть начальство. Делай, что говорят. Неужели так трудно побыть бездумным инструментом в чужих руках? — тихо пошутил я.
— Снова разыщи того Баоань Сяо Суня из отеля «Юэцзянъюань» и возьми у него показания. Пусть расскажет о том, как Хань Пиньму приходил на «переговоры» к Сун Лайфу. Выжми из него все детали, какие он только знает, протокол должен быть максимально подробным. Если там был кто-то ещё или кто-то в курсе дела — тоже бери показания. Раз нам нужно установить связь между Хань Пиньму и Чэнь Чуньли, улики должны быть железными и неопровержимыми, пусть даже косвенными! — распорядился Чжао Ганьчжэ, обращаясь к коллеге.
— Ли Чэн, приготовься, вечером поедешь со мной по одному делу, — сказал он уже мне. Я спросил, что именно нужно подготовить — брать снаряжение или что-то ещё? Чжао Ганьчжэ велел переодеться в гражданское, взять видеорегистратор, а из снаряжения бери то, что под руку подвернётся. Я изобразил пальцами пистолет, но Чжао Ганьчжэ, призадумавшись на пару секунд, махнул рукой: не нужно.
Мы с коллегой тут же поднялись: он направился в отель «Юэцзянъюань», а я — в отделение переодеваться.
— Вернитесь! — рявкнул Чжао Ганьчжэ, когда мы уже были у двери. Подумав, что он хочет дать ещё какие-то распоряжения, я поспешно остановился.
— Чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что я сегодня говорил в этом кабинете, — с предельно серьёзным лицом произнёс Чжао Ганьчжэ.
— Особенно Ван Чжэнцао, — добавил он.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
