Любовь не похожа на всё остальное: когда она окутана туманом и запутана, словно комок ниток, это затягивает сильнее всего.
Поэтому неопределённость порой привлекает больше, чем взаимные признания. Многие постоянно ищут этого двусмысленного флирта, а в определённости отношений, наоборот, находят лишь скуку и пресность.
У Манман сейчас как раз блуждала в этом тумане, не понимая, что на уме у Лу Суя.
Девушке, разумеется, хотелось услышать чёткие слова, вроде: — Давай ты снова станешь моей девушкой, а?
Но у мужчин, похоже, свои методы. Лу Суй вёл себя так, будто они уже помирились, хотя У Манман считала: «С какой стати? Я тебя, чёрт возьми, вообще не прощала!»
Типичное поведение: натянул трусы и сразу перестал узнавать.
У Манман проспала почти до обеда. В календаре значился сочельник. Она так спешно вернулась в страну именно потому, что не хотела ощущать праздничную атмосферу за границей.
Ведь в праздники по близким тоскуешь вдвойне.
Телефон сегодня подозрительно молчал, да и в Вэйбо не было ничего нового. У Манман долго ломала голову и наконец вспомнила: перед отъездом она удалила Вэйсинь и до сих пор его не переустановила. Вот почему в телефоне такая тишина.
Она помедлила, глядя на иконку App Store, но так и не нажала на неё.
Послезавтра вступительный экзамен, нельзя отвлекаться.
Стоило ей об этом подумать, как зазвонил Лу Суй. У Манман перевела телефон в беззвучный режим и сделала вид, что не слышит.
Когда ещё капризничать, если не сейчас?
Избалованная девчонка должна как следует набить себе цену и дождаться, пока противник приползёт на коленях, чтобы потом, снизойдя, сказать: — На этот раз я тебя прощаю, но в следующий — ни за что.
Даже рассудительной женщине, хоть она и готова с улыбкой упомянуть о своих обидах и проявить великодушие, всё равно нужно видеть искренность другой стороны.
К тому же У Манман смутно догадывалась о причине звонка Лу Суя. Сегодня же рождественский ужин в Лу-юань! Теперь он о ней вспомнил? Почему бы ему не пойти к той ведущей?
Когда раздался дверной звонок, У Манман посмотрела в глазок и увидела Лу Суя. Его появление не слишком её удивило: должно быть, он усвоил вчерашний урок, когда не смог подняться на этаж.
У Манман открыла дверь и вышла, притянув её за собой прямо перед носом у Лу Суя. Жест был предельно ясным.
— Боишься меня? — уголки губ Лу Суя слегка приподнялись.
У Манман покраснела. В какой-то степени так оно и было: она не слишком верила в собственное самообладание.
— Ты ела? — снова спросил Лу Суй.
Только тут У Манман заметила, что он держит пакет с едой на вынос. На упаковке было название ресторана — не слишком знакомое, но раз Лу-сяньшэн обратил на него внимание, еда наверняка вкусная.
У Манман сглотнула слюну и ответила:
— Я не голодна.
— Пойдём прогуляемся? — предложил Лу Суй.
— Мне нужно повторять материал, — решительно отказалась У Манман.
— Я уже нашёл тебе учителя политологии. Завтра он придёт и за день поможет тебе всё подтянуть, — сказал Лу Суй.
У Манман скривила губы:
— И какой толк от одного дня?
— Это его хлеб. Один день — отличная проверка его способностей. Ты ничего не теряешь, если попробуешь, — настаивал Лу Суй.
У Манман, опустив веки, задумалась. Правой рукой она машинально потирала левое предплечье. Наконец она произнесла:
— Не имея заслуг, не принимаю даров. Думаю, я не могу на это согласиться.
Как и в случае с тем «Хаммером» вчера, У Манман в итоге вернула Лу Сую ключи от машины.
— Ну хорошо, — Лу Суй кивнул и повернулся, чтобы нажать кнопку лифта.
У Манман смотрела, как он заходит в лифт. «Ну и человек! Даже пакет с едой не догадался оставить. Ушёл, и всё. Никакой искренности в попытках помириться».
Стоило ей закрыть дверь, как на душе стало скверно, будто по грязи проехался трактор. Учить вопросы по политике не получалось, и она решила — сгорел сарай, гори и хата — переустановить Вэйсинь.
За тот месяц, что её не было, мир не остановился. В чатах подруг сменилось несколько волн горячих новостей, а её история о том, как её бросили, уже давно канула в лету.
Последней темой для обсуждения была Лун Сюцзюань, которая хвасталась платьем для сегодняшнего праздничного ужина.
В этом году темой был индийский стиль: наряд каждой дамы должен был содержать индийские элементы. Лун Сюцзюань подготовила три варианта, и каждый был сказочно хорош.
Женщины так устроены: они не могут устоять перед красивыми нарядами и страстно мечтают о банкетах, где эти платья можно выгулять.
Изначально У Манман твёрдо решила, что ни за что не пойдёт сегодня спутницей Лу Суя. Но раз он об этом даже не заикнулся, она почувствовала, что её сердце получило урон в десять тысяч очков.
Especially после того, как она увидела хвастовство Лун Сюцзюань. Ей и впрямь захотелось пройтись под руку с Лу Суем, чтобы у той челюсть отвисла.
У Манман тут же закрыла лицо руками. «Слишком тщеславно, так нельзя».
К шести часам вечера от Лу Суя не было ни звонков, ни каких-либо действий. У Манман окончательно пала духом.
Мысленно она подвела итог всем мужчинам мира: всё-таки ни один из них не стоит и ломаного гроша.
Неужели Лу Суй вчера припёрся только ради того, чтобы попользоваться ею?
Если подумать, так и есть: делом-то он всё доказал, но вот нужных слов так и не произнёс.
Зрелые мужчины всегда оставляют себе достаточно пространства для манёвра.
У Манман собралась с мыслями, открыла ноутбук и собралась пойти пофлиртовать с молодыми красавчиками в игре.
Когда раздался звонок в дверь, она подумала, что это Лу Суй. Усмехнувшись про себя, она решила: «Неужели он думает, что у меня нет гордости и меня так легко провести?»
У Манман свирепо распахнула дверь и заглянула в глазок, но, к своему удивлению, увидела госпожу Лю.
Трудно было сказать, разочарование это было или нет, но на душе стало тоскливо.
Вроде бы и решила не прощать Лу Суя, но в то же время хотелось, чтобы он продолжал приходить и выслушивать её капризы.
— Мам, ты как здесь? — спросила У Манман, открывая дверь.
Лю Лэвэй вошла в квартиру:
— Быстро собирайся и пошли со мной.
У Манман так перепугалась, что подумала, случилось что-то серьёзное. Она в спешке схватила сумку и прямо в домашней одежде последовала за матерью вниз.
И только когда её усадили перед стилистом, она пришла в себя:
— Мам, что ты творишь?
Первой мыслью было, что Лу Суй нагло пошёл через тёщу.
У Манман вскочила и направилась к выходу. Настроение и так было отвратительным, а теперь казалось, что весь мир ополчился против неё.
Лю Лэвэй бросилась вдогонку, схватила дочь за руку и холодно спросила:
— Ты что, с ума сошла?
— Ты сама прекрасно знаешь! — У Манман вырвала руку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
