Потом У Манман, кажется, слегка задела ехавшая сзади машина; ничего серьёзного не произошло, вот только в тот раз из-за пневмонии ей пришлось пролежать в больнице довольно долго.
У Манман помнила лишь то, что в её палате снова появилось много кукол, которые прислал У-лаобань.
— Отец, — У Манман протянула руки, желая, чтобы У Сун обнял её.
У Сун похлопал её по спине, ответил на звонок и сказал У Манман: — У отца ещё есть дела, веди себя послушно. Вот видишь, ты была непослушной, потому и заболела. Отец в тебе очень разочарован.
Стоит человеку погрузиться в негативные эмоции, как он тут же вспоминает всё то, что так отчаянно пытался похоронить в прошлом.
У Манман изо всех сил прикусила тыльную сторону ладони. Боль помогла ей на мгновение прийти в себя, и тогда, следуя методу, которому её научил У Юн, она сделала несколько быстрых глубоких вдохов. Ей нельзя снова погружаться в это тягостное прошлое.
Она уже выросла и должна чётко разделять прошлое и настоящее.
Ни один человек не может угодить абсолютно всем: если кто-то доволен, то кто-то другой обязательно разочарован.
У Манман изо всех сил постаралась мысленно отделить уходящий силуэт Лу Суя от того, давнего силуэта У-лаобаня, а затем сказала самой себе: «Не думай об этом. Стоит вернуться и поспать, как всё пройдёт, а завтра уже можно будет увидеться с У Юном».
Опираясь на дверной косяк, У Манман с трудом поднялась на ноги и едва успела выпрямиться, как увидела, что Лу Суй стоит в коридоре.
У Манман не шевелилась, глядя, как Лу Суй протягивает ей руку с выражением некоторой беспомощности на лице.
Но кого это волновало?
У Манман подхватила юбку и стремительно подбежала к нему. Словно молодая ласточка, устремившаяся в чащу леса, она бросилась в объятия Лу Суя и крепко обхватила его за талию.
Когда ты вот-вот утонешь, тебе плевать, для тебя ли предназначено это плывущее бревно.
Даже если оно всё будет покрыто шипами, ты всё равно вцепишься в него мёртвой хваткой.
Лу Сую пришлось приложить некоторое усилие, чтобы взять У Манман за подбородок и заставить её поднять лицо.
Выглядела она настолько кошмарно, что на неё больно было смотреть.
Накладные ресницы отклеились.
Лу Суй вздохнул. Надеяться, что У Манман проявит такую же зрелость, как Лань Юэ или Ван Юань, было бессмысленно.
С точки зрения Лу Суя, лучшим выбором для У Манман, без сомнения, было бы изящно спуститься по лестнице, подойти к нему, с улыбкой открыть танец, а на следующий день поднять шумиху и бросить его.
А не сидеть на полу и плакать, как жалкий котёнок.
Разревелась до полного безобразия, и даже не побоялась, что у мужчины от одного её вида пропадёт всякое желание.
— В таком виде нельзя, тебе нужно умыться, — сказал Лу Суй.
У Манман увидела в зрачках Лу Суя своё кошмарное отражение и от испуга едва не закричала, но, к счастью, Лу Суй среагировал мгновенно и зажал ей рот.
Наносить макияж заново времени не оставалось, поэтому У Манман могла лишь максимально быстро смыть остатки старого, ведь стоявший рядом Лу Суй то и дело поглядывал на часы.
К счастью, помада всегда найдётся в дамской сумочке, и У Манман быстро накрасила губы.
Спуститься по лестнице под руку с Лу Суем совершенно без макияжа на мероприятии, где каждая женщина из кожи вон лезла, чтобы затмить остальных, требовало немалой смелости.
Даже Лу Суй не смог бы, покривив душой, сказать, что У Манман без косметики затмевала всех местных красавиц.
Когда Лу Суй появился вместе с У Манман, стоявшая в самом центре внимания Лу Цзянань заметно выдохнула с облегчением, но, разглядев ненакрашенное лицо У Манман, на мгновение замерла.
К счастью, Лу Цзянань была женщиной искушённой: она невозмутимо притворилась, будто ничего не заметила, и с улыбкой уступила место Лу Сую и У Манман, чтобы они открыли танец.
Эта парочка опоздала уже на пять минут, и лишь благодаря тому, что Лу Цзянань заговаривала всем зубы, удалось удержать гостей на местах.
Прекрасная пара, даже если бы они танцевали посредственно, всё равно радовала бы глаз окружающих, а они к тому же танцевали превосходно, и их шаги были идеально согласованы.
Когда мелодия сменилась и остальные пары тоже закружились на паркете, У Манман наконец облегчённо вздохнула. До этого она едва смела поднять голову из страха, что все заметят отсутствие макияжа.
Конечно, это было чистой воды самообманом.
Любой внимательный человек сразу бы понял, что на ней нет ни грамма косметики.
Кто-то восхищался естественной красотой У Манман и завидовал её белоснежной, словно светящейся изнутри коже.
А кто-то задавался вопросом: что же произошло, раз она пришла без макияжа? Да и глаза у неё, кажется, покраснели. Похоже, эта парочка лишь разыгрывает спектакль на публике, а девушка улыбается через силу.
У Манман и Лу Суй протанцевали три мелодии. Как бы ни были неразлучны молодые влюблённые, им ведь всё равно нужно было на время разойтись, верно?
У Манман шепнула Лу Сую на ухо, что ей нужно поправить макияж, и ему, как бы ни хотелось отпускать её, пришлось разжать руки.
Стоило У Манман остаться одной, как к ней подошла Лю Лэвэй: — Что у тебя происходит с Лу Суем?
У Манман опустила голову: — Всё так, как ты видишь. Мы помирились.
У Манман произнесла это небрежным тоном, но Лю Лэвэй продолжила допрос: — Тогда почему ты плакала?
— От избытка чувств, — ответила У Манман.
Поверишь ей, как же! Лю Лэвэй холодно произнесла: — У Манман, ты хорошенько подумала? Не совершай одну и ту же ошибку дважды.
Лю Лэвэй, разумеется, прекрасно знала У Манман. В её отношениях никогда не бывало так, чтобы она сама кого-то бросала. Даже если такое и случалось, то лишь потому, что её саму собирались бросить, и она просто успевала нанести упреждающий удар.
Поэтому во всех этих расставаниях и примирениях У Манман и Лу Суя виновником определённо был Лу Суй, который её бросал.
А что касается примирения? Лю Лэвэй уже не раз видела, какой бесхребетной бывает У Манман. Та и рыдала, и устраивала истерики, и даже вешаться грозилась, но её всё равно бросали без тени сомнения.
Лю Лэвэй в этот момент действительно не знала, радоваться ли мягкосердечию Лу Суя или же проклинать его за это.
— Пошли, я помогу тебе поправить макияж, — сказав это, Лю Лэвэй двинулась вперёд, и У Манман поспешила за ней, ведь она и сама собиралась сделать именно это.
Однако по пути Лю Лэвэй встретила знакомых, с которыми пришлось обменяться любезностями, и У Манман была вынуждена встать в сторонке. Но собеседники проявили к ней слишком большой интерес, поэтому ей пришлось с улыбкой извиниться, притвориться, что её бокал из-под шампанского пуст, и повернуться на поиски официанта.
Шэнь Tин подошёл откуда-то сбоку, держа в руках два бокала, и один из них совершенно естественно протянул У Манман.
— Спасибо, — У Манман опустила голову. На таком мероприятии оказаться без макияжа было всё равно что остаться без одежды — это заставляло чувствовать себя крайне неловко.
Шэнь Тин заворожённо смотрел на изящную мочку её уха, чьё нежное очарование затмевало даже блеск бриллиантовой серьги.
Её глаза всё ещё были слегка заплаканными, а лицо оставалось бледным, из-за чего она походила на напроказившего ребёнка.
У Шэнь Тина болезненно сжалось сердце: — Ты снова помирилась с Лу Суем?
У Манман кивнула. Она понимала, что все наверняка недоумевают, но сама ничего толком объяснить не могла.
Говорят, в одну и ту же реку дважды не входят, но у неё это не получалось, и она чувствовала, что у неё совсем нет гордости.
— Поздравляю.
— Спасибо, — У Манман кивнула.
Говорить больше было не о чем, и Шэнь Тин, слегка наклонив голову в знак прощания, удалился.
У Манман с облегчением выдохнула. Оглянувшись, она увидела, что Лю Лэвэй увлечённо беседует с каким-то строительным магнатом, и в одиночку направилась в сторону дамской комнаты.
(Опечатки исправлены)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
