Лу Суй никак не отреагировал.
У Манман тут же поняла: она не попала в цель. Похоже, он злился из-за чего-то другого.
У Манман открыла рот, собираясь объясниться, но под одеялом Лу Суя было так тепло. Хотя в доме семьи Лу совсем не было холодно, любые зимние пейзажи навевали мысли о морозе.
У Манман не удержалась и прильнула к Лу Сую ещё плотнее. Её рука медленно скользнула к его талии — ей хотелось обнять его во сне.
Мужское тело, в отличие от мягкого женского, обладало упругостью багета.
У Манман легонько сжала его, но Лу Суй тут же перехватил её руку и настойчиво вернул на её половину кровати.
Все устали, было не время для шалостей. У Манман послушно перестала приставать к Лу Сую, закрыла глаза и быстро провалилась в глубокий сон.
А в больнице Шэнь Тин сидел у кровати Нин Чжэна, куда тот вызвал его по телефону.
— Как ты до такого довёл? И всё ради какой-то дешевки? — Шэнь Тин присел рядом с больным.
— Ну и характер у тебя. Прости, что вытащил тебя из Вэньжоусян, — сказал Нин Чжэн.
Недавно у Шэнь Тина появилась новая подружка, он пару раз выводил её в свет.
— Чтобы усыпить бдительность твоего старика и того человека, ты не слишком ли переигрываешь? — снова спросил Шэнь Тин.
— Какое там «переигрываю»? Ну и что, что дешевка? Главное, что в постели она хороша, — небрежно бросил Нин Чжэн. — Курить есть?
— Нет, — отрезал Шэнь Тин. Он знал, что к концу года у Нин Чжэна обостряется юношеский максимализм, и не хотел его лишний раз провоцировать.
— У Манман снова во всё это ввязалась? — Шэнь Тин сменил тему.
— У этой девчонки с головой не всё в порядке, она просто помешана на драках. Наверное, просто захотелось помахаться кулаками, даже в полицию заявить не догадалась. Лу Суй выбрал её… за гены будущих поколений стоит побеспокоиться, — съязвил Нин Чжэн.
Хоть он и говорил так, в душе не мог перестать думать об У Манман.
За всю его жизнь, если не считать матери в детстве, которая так же яростно его защищала, У Манман была первой.
В прошлый раз она тоже вернула его кошелёк. Вспомнив об этом, Нин Чжэн невольно улыбнулся.
Он до сих пор помнил аромат у её шеи и тепло её тела, когда она повалила его на землю.
Казалось, у обоих не было желания продолжать эту тему.
Шэнь Тин помолчал немного и спросил:
— Юань Цзы знает о твоём ранении?
Нин Чжэн ответил:
— Я ей не говорил.
Почему-то Нин Чжэну снова вспомнились слова У Манман о том, что лизать нечистоты — и вправду выражение не из приятных.
— Я планирую расторгнуть помолвку с Юань Цзы. Я всё обдумал: это слишком эгоистично по отношению к ней. Она заслуживает лучшего, — сказал Нин Чжэн.
— Разве мы не договаривались выбить почву из-под ног? С чего вдруг передумал? Вот так просто отдашь семью Нин своему незаконнорожденному братцу? — Шэнь Тин приподнял бровь.
Нин Чжэн вздохнул.
— Я всё осознал. Не верю, что сам не смогу построить свою «семью Нин». Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.
Шэнь Тин встал и похлопал Нин Чжэна по плечу.
— Ладно. Какое бы решение ты ни принял, я как брат тебя поддержу. С Юань Цзы сам разбирайся, её так просто не спровадишь.
Нин Чжэн хмыкнул и снова спросил:
— Точно курить нет?
Шэнь Тин наконец вытащил пачку, и они молча закурили.
Утром, когда У Манман проснулась, она лежала на груди у Лу Суя.
Рука Лу Суя, обхватив её за шею, мягко покоилась на её спине. Они лежали в очень интимной позе.
У Манман ощутила прилив счастья и не хотела шевелиться. Она подумала: «Оказывается, спать вдвоём так приятно?»
С самого детства У Манман ни с кем не делила постель. О мужчинах и речи не шло, но и с женщинами спать вместе было не принято.
И вот, поспав так один раз, она обнаружила, что это невероятно уютно.
— Ты ещё не встаёшь? — рука Лу Суя скользнула на ягодицу У Манман и легонько шлёпнула.
У Манман почувствовала, как её попа пару раз подпрыгнула. Конечно, она смутилась, поэтому лишь буркнула «ой» и, изогнувшись, попыталась подняться.
— Ой-ой-ой! — У Манман забыла о ране на спине. Внезапное движение вызвало резкую боль, и она вскрикнула: — Быстрее посмотри, не разошлась ли рана!
Боже упаси, только бы не разошлась, иначе точно останется шрам.
Лу Суй слегка приподнял марлю на ране У Манман. Следов крови не было.
— Вроде не разошлась. Позже я попрошу врача зайти и осмотреть тебя.
— Но мне так больно, — У Манман жалобно нахмурилась.
Лу Суй остался безучастным.
У Манман потянула его за край пижамы.
— Подуй мне, пожалуйста. Подуешь — и всё пройдёт.
Слова о том, что от дуновения боль утихнет, явно предназначались для детей.
— Лу Суй… — протянула У Манман, начиная капризничать.
Секунды три длилось противостояние, но в итоге Лу Суй всё же наклонился, задрал её ночную сорочку и подул на рану.
Когда он проверял, не разошлась ли рана, он тоже приподнимал сорочку, но тогда он не придал этому значения. А вот сейчас ситуация стала неловкой.
Так как сегодня был канун Нового года, У Манман, недолго думая, надела кружевные трусики цвета «китайский алый».
Красный цвет отлично пробуждает аппетит, особенно когда он облегает плоть, белую и полупрозрачную, словно мякоть личи.
Обняв подушку, У Манман лежала на животе, совершенно не осознавая происходящего. Когда Лу Суй подул ей на спину, её сердце дрогнуло — казалось, боль и вправду отступает.
Совсем как в детстве, когда она видела, как другие дети падали, а их мамы всегда говорили: «Мамочка сейчас подует, и всё пройдёт».
Оказывается, это действительно помогает.
В душе У Манман возникло страстное желание, чтобы Лу Суй никогда не прекращал этого, пусть даже она навсегда превратится в статую.
Однако в конце концов сладкие грёзы У Манман прервал укус Лу Суя.
У Манман в ярости обернулась и, уставившись на него, выпалила:
— Это тебе не маньтоу!
Лу Суй невозмутимо встал.
— Вставай.
У Манман выдохнула, стараясь успокоиться, и потёрла ягодицу — Лу Суй укусил её действительно сильно.
Она зашла в ванную, приспустила бельё и увидела в зеркале на попе большое красное пятно.
За завтраком оба хранили молчание.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
