Ван Юань глянула на Цзян Баоляна и, скривив губы, сказала:
— А чему тут удивляться? Разве не естественно, что они расстались?
Цзян Баолян смотрел на Ван Юань, но были вещи, которые он не мог ей сказать.
Цзян Баолян всё ещё помнил, как однажды в шутку спросил Лу Суя, не хочет ли тот составить брачный контракт.
На что Лу Суй ответил:
— Не нужно.
Цзян Баолян тогда сказал:
— Разве я не слышал, что ты готовишься к свадьбе? Что, выходит, ты и не собирался жениться?
Лу Суй окинул Цзян Баоляна взглядом:
— Жениться собираюсь, но я ещё не решил, что делать с брачным контрактом.
Цзян Баолян тогда был просто шокирован. О чём тут было думать? Брачный контракт — вещь обязательная, и он никак не ожидал, что Лу Суй всерьёз может его не подписать.
Вот почему, когда разнеслась весть о том, что Лу Суй и У Манман всё-таки расстались, Цзян Баолян был так поражён.
Ван Юань потрясла Цзян Баоляна за руку:
— Ну, скажи хоть что-нибудь.
Цзян Баоляну было нечего добавить; он отложил ноутбук и, перекатившись, прижал Ван Юань к кровати:
— Тебе-то какое дело до чужих проблем?
Ван Юань, лёжа под Цзян Баоляном, витала в облаках. Сказать по правде, услышав, что Чжао Синьюнь и Лу Суй расстались, она почувствовала странное злорадное удовлетворение.
Остались ли чувства к Лу Сую? Возможно, самую малость, но не более. Ну и что с того, что «божество» невероятно красив? В конечном счёте он и в подмётки не годится этому толстяку, который сейчас рядом и проявит о ней заботу.
Ван Юань подумала, что виной всему задетое самолюбие: если бы мужчина, которого она не смогла завоевать, достался Чжао Синьюнь, разве это не стало бы доказательством того, что она намного хуже соперницы?
Так что расставание — это к лучшему.
Возвращаясь к У Манман — когда У Сун попал в больницу с травмой, она обнаружила, что репутация у неё на самом деле весьма неплохая.
Вслед за Лу Линь и Лу Суем в больницу лично приехали навестить У Суна Лу Цинцин и Лун Сюцзюань, и даже Нин Чжэн нанёс визит.
Лю Лэвэй была крайне удивлена, увидев Нин Чжэна.
Хотя Нин Чжэн больше не имел дел с семьёй Нин, он всё же оставался их старшим внуком. К тому же его собственная компания процветала, и, по слухам, дошедшим до Лю Лэвэй, старик Нин уже начал жалеть, что слишком сильно давил на него.
Так что Нин Чжэн был как тот истощённый верблюд, который всё равно больше лошади — его статус оставался непоколебимым.
— Прошу прощения, я только вернулся в страну и сразу узнал, что почтенный дядя пострадал, — произнёс Нин Чжэн, искренне сожалея, что не смог заявить о своём присутствии раньше.
— Спасибо, что навестили моего отца, — тон У Манман был сугубо официальным.
Когда Нин Чжэн ушёл, Лю Лэвэй посмотрела на У Манман:
— Зачем Нин Чжэн сюда приходил? Ты и он…
О любовных похождениях Нин Чжэна ходили легенды, он не пропускал ни одной юбки, поэтому Лю Лэвэй не сдержалась:
— У тебя что, голова не варит? Ты разве не знаешь, что он за человек?
У Манман пожала плечами:
— Прекрасно знаю. Но если он решил прийти, я же не могла переломать ему ноги?
Лю Лэвэй ткнула У Манман в лоб пальцем:
— Не ищи приключений на свою голову. Ты же знаешь, в каких он отношениях с Лу Суем, — он наверняка просто развлекается за твой счёт.
У Манман лишь невнятно промычала что-то в ответ, отделываясь общими фразами.
Но и это было ещё не всё — в тот же день после обеда в палате У Суна появился Шэнь Тин.
— Увидел в твоём блоге, что почтенный дядя в больнице, и, раз уж узнал об этом, не мог не зайти, — пояснил Шэнь Тин.
У Манман про себя подумала: хорошо, что госпожи Лю не было рядом, иначе она бы снова принялась причитать.
К счастью, когда госпожа Лю узнала о визите Шэнь Тина, она не выказала никакой особой реакции. В конце концов, она была в хороших отношениях с тётей Шэнь Тина, да и манеры самого Шэнь Тина не давали повода заподозрить их с У Манман в двусмысленной связи.
Честно говоря, У Манман и сама не понимала, что на уме у Шэнь Тина — он держался то близко, то отстранённо, и его намерения оставались неясными. К тому же, откуда он узнал её аккаунт в блоге?
У Сун провёл в больнице почти месяц, прежде чем вернуться домой для восстановления.
Поскольку они вернулись в город, а У-лаобань был прикован к постели, в этом году на Новый год поехать за границу не удалось. У Манман ничего не оставалось, кроме как бегать хвостиком за госпожой Лю, подавая чай да воду.
Неизвестно, какая муха укусила госпожу Лю, но она заставляла У Манман ходить с ней по приёмам на каблуках в три цуня, отчего та чуть не валилась с ног от усталости.
Это всё больше напоминало попытки госпожи Лю сбыть залежалый товар.
Что касается Ду Юньтао, на которого госпожа Лю изначально положила глаз, то здесь случился небольшой инцидент.
В тот день У Манман отправилась с госпожой Лю на послеобеденный чай и случайно наткнулась на Ду Юньтао, который был на свидании вслепую с другой девушкой.
У Манман никак на это не отреагировала. Это было вполне естественно: Ду Юньтао не получил от неё чёткого ответа, так что в его желании попытать счастья с кем-то другим не было ничего предосудительного.
Если человек не для себя, то небо и земля его погубят, так что всегда лучше иметь план «А» и план «Б».
Однако госпожа Лю стерпеть этого не могла. Какая мать не станет переживать за дочь? Она тут же высказала Ду Юньтао пару ласковых.
В итоге У Манман пришлось переименовать Ду Юньтао в своём списке контактов из «Пяти веток красного абрикоса» в «Засохший абрикос (пять)».
Из-за истории с Ду Юньтао отношение госпожи Лю к У Манман стало ещё хуже. Каждый раз она смотрела на дочь с выражением праведного гнева — мол, неспособна даже мужчину удержать, только зря хлеб переводит.
После этого У Манман сходила ещё на два свидания вслепую, но женихи попадались то слишком толстые, то чересчур старые — всё было не то.
Госпожа Лю уже собиралась устроить ей целый конвейер из свиданий, но, к счастью, Лу Линь пришла на выручку.
Бренд Лу Линь отмечал своё двадцатилетие, и У Манман не могла не прийти, чтобы поддержать подругу.
Госпожа Лю, будучи давней поклонницей «Double L», разумеется, тоже получила приглашение, так что У Манман отправилась туда вместе с ней. Однако стоило им войти в банкетный зал, как госпожа Лю во всей красе проявила свои таланты светской львицы, а У Манман, точно ненужная служанка, была оставлена в стороне.
Вероятно, из-за долгого пребывания в стенах университета У Манман совсем отвыкла от подобных мероприятий, поэтому ей оставалось лишь бродить у фуршетных столов, делая вид, что она слишком занята едой, чтобы с кем-то общаться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
