У Манман снова поправила волосы, заправляя прядь за ухо. Она уже и сама не помнила, на скольких свиданиях вслепую побывала, но как минимум в девяноста девяти случаях из ста мужчины проявляли к ней живейший интерес.
Они пытались встречаться, избранники всегда были искренни и окружали её заботой, но в итоге всё заканчивалось одинаково: сначала за ней ухаживали, а потом её же и бросали.
В университете у неё было пять романов, и все они завершились её отставкой, так что родителям ничего не оставалось, кроме как начать устраивать ей всевозможные смотры женихов.
У Манман думала про себя, что они проявили редкую дальновидность: понимая, что дочь — товар залежалый, они решили начать пораньше и стали водить её на свидания с двадцати одного года. В итоге ей исполнилось двадцать пять, а она всё ещё в девках засиделась.
— Потому что мне до сих пор не встретился подходящий человек, — спокойно произнесла У Манман.
Разумеется, она не могла признаться, что её раз за разом бросают.
На самом деле это не слишком било по самолюбию У-сяоцзе. Она знала, что бесчисленные бывшие при расставании в один голос твердили: они её недостойны.
И что ещё чудеснее — ни один разрыв не сопровождался скандалом.
Когда партнёр предлагал расстаться, У Манман всегда принимала это невозмутимо, никогда не опускаясь до мелочных выходок вроде того, чтобы выплеснуть воду из стакана на голову собеседнику.
Поэтому после расставания они оставались друзьями.
Правда, были и исключения: как только у бывших появлялись новые пассии, они решительно обрывали с ней все связи и, словно сговорившись, делали вид, будто вовсе с ней не знакомы.
Когда-то У Манман это очень злило.
Но один из них объяснил: она представляет слишком большую угрозу для их нынешних подруг. Даже если между ними ничего нет, одно её присутствие лишает их нынешних пассий сна и покоя.
Говорили, что один лишь взгляд на неё наносит сокрушительный критический урон в сто тысяч очков.
Столь лестный и учтивый ответ вынудил У Манман смириться с окончательной потерей этих бывших кавалеров.
Вспомнив про критический урон, У Манман невольно потянулась к телефону, чтобы поиграть в мобильную игру.
К несчастью, папа с мамой всё предусмотрели заранее. Перед уходом они отобрали у неё шестой айфон и всучили какой-то антиквариат, на котором можно было только звонить и отправлять сообщения, а из игр была лишь «Змейка».
От нечего делать она прислушалась к движению за соседним столиком и не удержалась от косого взгляда.
Первым, что бросилось в глаза, была небрежно лежащая на столе рука — точнее, часы на запястье.
Лимитированная серия Patek Philippe.
Дизайн часов отличался сдержанной роскошью, но куда больше внимания привлекала сама рука.
Чистая, с длинными пальцами.
Похожая на руку дирижёра или фокусника, она была настолько совершенна, что слово «красивая» здесь не подходило. Одного взгляда хватило, чтобы У Манман начала воображать, каково это — чувствовать такие пальцы на своей коже.
Рука внушала бесконечные надежды, оставалось верить, что лицо не заставит отчаяться.
У Манман подняла веки, и в этот момент взгляд мужчины, сидевшего наискосок, скользнул по ней. Но он тут же отвернулся, ни на миг не задержавшись, словно и вовсе её не заметил.
Однако рука У Манман, небрежно лежавшая на столе, невольно сжала стакан с водой. По телу разлился жар. Жаль, что сегодня она надела платье с воротником-стойкой и огромным бантом сбоку — даже ворот не ослабить.
У Манман пришлось снова поправить волосы за ухом.
Называть Сяньлянькуань Сяньшэн просто «красавцем» было бы слишком банально.
Как бы это выразить… от него исходило нечто большее — невероятное обаяние.
То, что в народе называют мощным гормональным фоном.
Казалось, всё кафе пропиталось мужскими гормонами. Помимо У Манман, на него уже несколько раз поглядывала дама лет тридцати пяти-тридцати шести, сидевшая слева.
Прикрывшись стаканом с водой, У Манман через стекло ещё пару раз украдкой осмотрела Сяньлянькуань Сяньшэн.
У него была великолепная форма губ, идеально подходящая для поцелуев.
Если бы такой поцелуй коснулся её ключиц, лопаток…
У Манман поспешно тряхнула головой. Недавно подруга прислала ей корейский фильм «Одержимость».
Должно быть, она тоже отравилась этим ядом.
Старый джип…
Нельзя, категорически нельзя продолжать об этом думать.
Когда У Манман в третий раз украдкой взглянула на Сяньлянькуань Сяньшэн, тот наконец поймал её с поличным.
Его глубокие, тёмные глаза были подобны огромному водовороту: любой брошенный взгляд бесследно тонул в их глубине, увлекая за собой и того, кто смотрел.
Взгляд Сяньлянькуань Сяньшэн задержался на лице У Манман не более чем на две секунды, а в уголках губ промелькнуло едва заметное подобие улыбки.
Это не была насмешка — скорее небрежная, снисходительная благодарность.
Благодарность сяоцзе У Манман за её восхищение.
Пальцы У Манман снова крепче сжали стакан. Теперь это был уже не просто жар, а возбуждение.
За всю недолгую жизнь У-сяоцзе взгляды мужчин задерживались на её лице в среднем как минимум на пять секунд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
