— Тётя, у меня уже есть парень, — опустив глаза, сказала У Манман.
— Это я настаиваю на своём, прекрасно зная, что теперь всё изменилось. Но, пожалуйста, прости меня: я ведь мать и всегда хочу сделать хоть что-то для своего ребёнка, — Чэн Хуэйюнь похлопала У Манман по тыльной стороне ладони. — Желаю тебе счастья. Когда будешь выходить замуж, пришли нам приглашение. Думаю, Чэн Юэ больше всего хочет видеть тебя счастливой.
Выйти замуж за Лу Суя? Сегодня У Манман действительно не осмеливалась даже думать об этом.
На побережье дул сильный ветер, волосы У Манман развевались, а порывы били по лицу, принося пронизывающую боль.
У Манман спрятала руки в карманы пальто и просто тихо смотрела на лазурему море.
Сказать, что слова матери Чэна никак не повлияли на У Манман, было бы чистой ложью.
В те годы Чэн Юэ был для У Манман тем самым человеком, который поднёс угли в снегопад, тем, кого она больше всего ждала, желала и в ком сосредоточила все свои душевные силы.
Те отношения вовсе не поблекли с течением времени, а были насильно заморожены У Манман, превратившись в самый колючий ледник в глубине её сердца.
Теперь же снег растаял, лёд сошёл, и этот удар оказался настолько быстрым и мощным, что застиг У Манман врасплох, не давая ей до конца осознать, чего же она хочет на самом деле.
У Манман думала: если бы Чэн Юэ вернулся на год или хотя бы на полгода раньше, их финал был бы совсем другим, и она не пребывала бы сейчас в таком замешательстве.
Ведь на протяжении стольких лет стрелка компаса в сердце У Манман всегда указывала на Чэн Юэ.
Он был для неё тем самым запечённым бататом, который даруют страдающему от голода и холода ребёнку в самую студёную зимнюю ночь. От одного лишь его запаха она уже обливалась слезами благодарности, а её душа была полностью им покорена.
Но затем кто-то забрал этот пахнущий раем запечённый батат из рук У Манман, и какой-то таинственный голос без конца твердил ей, что стоит ей стать послушной и преуспевающей, как этот запечённый батат вернётся к ней.
Это и стало главным противоречием в душе У Манман.
С одной стороны, она обманывала себя, утверждая, будто всё в прошлом было фальшью и просто игрой, но в самой глубине души твердила себе, что стоит ей стать лучше, как он вернётся.
Все её странности, проще говоря, были следствием обострившегося внутреннего конфликта. Если бы У Манман действительно сумела убедить себя, что их чувства с Чэн Юэ в пору зелёных слив и бамбуковой лошадки были лишь притворством, она не страдала бы потом так долго и не нуждалась бы в постоянных психологических консультациях.
Чэн Юэ оставался её самой глубокой одержимостью.
Точно так же в своё время Ван Юань несколько лет изводила Лу Суя ради одного-единственного объяснения, желая лишь услышать из его уст причину их расставания.
И пусть У Манман смирилась с тем фактом, что Чэн Юэ её бросил, разве не ради того, чтобы когда-нибудь услышать его объяснение, она нашла в себе силы снова встать на ноги?
Одержимость человека — вещь пугающая.
Сейчас Ван Юань и Цзян Баолян уже женаты и души друг в друге не чают, но что, если бы в этот момент Лу Суй вернулся и сказал ей, что всё это время ошибался, что любил только её и хочет всё вернуть?
Какой выбор сделала бы тогда Ван Юань?
Конечно, небеса не стали подшучивать над Ван Юань, ведь они нашли себе цель поинтереснее.
Как раз тогда, когда запечённый батат в сердце У Манман сменился внезапно появившейся чёрной икрой, они вновь вложили ей в ладони тот самый запечённый батат, о котором она грезила больше десяти лет и который вдохновлял её подняться и идти дальше.
Если бы реальность позволяла ей лакомиться и запечённым бататом, и чёрной икрой, это, разумеется, устроило бы всех. Совсем как в те времена, когда У Манман покупала одежду: ей всегда было трудно сделать выбор, но, к счастью, тугой кошелёк позволял легко махнуть рукой и сказать: «Заверните всё».
К сожалению, сейчас речь шла не о покупке одежды.
Однако человеческая природа такова, что, выбирая в делах сердечных, люди склонны принимать сторону более слабого.
У Манман думала о Чэн Юэ, вспоминала то мгновение, когда вчера он без малейшего колебания бросился вперёд и оттолкнул её. В конце концов, это она подвела его.
Если бы тогда она была чуточку взрослее и благоразумнее, они с Чэн Юэ не дошли бы до нынешнего состояния, и Чэн Юэ не пострадал бы из-за неё так сильно.
Но тогда она была поглощена лишь собственной болью и забыла, что Чэн Юэ тоже любил её. На душе у него было вряд ли легче, чем у неё, просто он был сильнее и взрослее, а потому сумел уйти разумно.
У Манман казалось, что такую любовь можно встретить лишь раз в жизни, и вряд ли она когда-нибудь ещё найдёт человека, который будет любить её так же сильно, как Чэн Юэ.
А что же Лу Суй?
При одном упоминании этого имени сердце У Манман начинало мелко трепетать.
Их чувства не были такими уж глубокими — они то сходились, то расходились, и в общей сложности едва ли набрался год.
К тому же Лу Суй настолько силён и успешен, что, если она уйдёт, он наверняка сможет найти женщину куда лучше неё, верно?
Возможно, это и к лучшему: семье Лу больше не придётся переживать из-за неподходящей хозяйки дома, а Лу Сую — тащить на себе обузу в виде её безумия…
Но от одной этой мысли У Манман становилось невыносимо тяжело.
Она перевела дух, взглянула на часы и, развернувшись, сделала всего несколько шагов, как вдруг увидела Лу Суя, который стоял, прислонившись к машине на прибрежном шоссе.
У Манман замерла, издалека глядя на Лу Суя.
Когда его не было рядом, ей казалось, будто она способна на любые мысли и поступки, но стоило ей увидеть Лу Суя, как на душе мгновенно воцарился покой.
Ничьи чувства нельзя предавать, и нельзя думать, будто человек защищён от любовных ран лишь потому, что кажется сильнее.
Она сама прошла через эту боль, так как же у неё поднимется рука заставить Лу Суя испытать то же самое?
— Как ты меня нашёл? — спросила У Манман, подойдя к Лу Сую.
— Если захотеть, можно найти что угодно, — Лу Суй снял пальто, набросил его на плечи У Манман и взял её за руку. — А ты молодец: простояла два часа, но догадалась пойти обратно прежде, чем превратилась в ледышку.
У Манман с удивлением посмотрела на Лу Суя. Неужели он всё это время стоял вместе с ней?
В груди У Манман разлилось щемящее тепло, однако теперь, чем лучше Лу Суй относился к У Манман, тем сильнее её терзало чувство вины.
У Манман помнила своё давнее обещание Лу Сую: если она решится на измену и её сердце увлечётся кем-то другим, она обязательно скажет ему об этом сама.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
