Шэнь Тин — настоящая сплетница!
У Манман не удержалась от холодной усмешки:
— Твой лаобань кажется таким холодным и неприступным, а на деле у него язык без костей. Кто бы мог подумать, что он станет судачать за спиной. Поистине, внешность обманчива.
Но Сяо Гугун без тени сочувствия ответил:
— Он же из добрых побуждений, боялся, что я окажусь в накладе.
— Ах ты, предатель, — едко заметила У Манман. — Сразу видно: чьи деньги берёшь, тому и подпеваешь.
Разговор не клеился.
Позже, когда У Манман встретила Сяо Гугуна в торговом центре «Весенняя площадь», она поняла, что этот проходимец предал свою бяо-цзецзе вовсе не из-за денег.
Он просто променял сестру на красивое личико.
У Манман решительно достала из сумочки глазные капли, капнула в глаза, и по щекам покатились две слезы размером с лапшу. Она тут же бросилась к Сяо Гугуну.
— Сяо Гугун, ты же говорил, что сегодня работаешь сверхурочно? Твоя сверхурочная работа — это шататься с бабами по магазинам? — У Манман подумала, что ей наконец-то выпал шанс сыграть роль законной жены.
Сяо Гугун ещё не успел прийти в себя:
— Манман.
У Манман с убитым видом посмотрела на эту «сладкую парочку», Сяо Гугуна и Шэнь Юаньли.
— Сяо Гугун, как ты мог так со мной поступить? Я вкалывала на трёх работах, а в самые тяжёлые времена даже кровь сдавала, чтобы оплатить твою учёбу за границей. И вот ты вернулся и решил бросить меня, свою верную жену, которая делила с тобой корку хлеба?
Всего парой фраз У Манман успешно создала образ идеальной китайской женщины, заставив бесчисленных прохожих с презрением смотреть на Сяо Гугуна.
«Месть — это блюдо, которое благородный муж подаёт холодным даже через десять лет», — самодовольно подумала У Манман. — Будешь знать, как подпевать своему лаобаню. Вот тебе и расплата.
Сяо Гугун соображал довольно быстро и сразу пришёл в себя. Он обнял У Манман за плечи:
— Манман, хватит играть. Я уже во всём признался Юаньли.
У Манман посмотрела на стоявшую рядом и слегка остолбеневшую Шэнь Юаньли, которая ещё не успела выйти из роли «разлучницы».
— Бяо-цзецзе, — послушно произнесла Шэнь Юаньли.
И впрямь во всём признался.
У Манман отвела Сяо Гугуна в сторону:
— Ах ты, мерзавец! Где твоя гордость? Разве ты не говорил, что тебе неинтересно? Как это называется? Настойчивая женщина любую крепость возьмёт?
Сяо Гугун потёр нос:
— Выпивка до добра не доводит.
— Тьфу! Если мужчина выпил, у него и не встанет, — У Манман не зря общалась в кругу подруг, многие жаловались.
— Мы действительно собираемся это обсуждать? — огрызнулся Сяо Гугун.
Теперь пришёл черёд У Манман тереть нос — и правда, обсуждать такие вопросы с бяо-диди не стоило.
Она сменила тему:
— Значит, я зря старалась прослыть легкомысленной особой?
Конечно, не зря. Раз уж Сяо Гугун подцепил богатую красотку, его карта совершенно естественно перекочевала в руки У Манман.
У Манман возмутилась: неужели в глазах окружающих она выглядит как женщина, которая видит только деньги?
Она с негодованием забрала карту из рук Сяо Гугуна:
— А какой пароль?
— Твой день рождения, — ответил Сяо Гугун.
Ну и ну, неудивительно, что он смог окрутить сестру Шэнь Тина так, что она стала послушной, как кролик. Видимо, он предвидел, что У Манман взорвётся, и заранее приготовил утешительный подарок.
Если бы У Манман была на месте лаобаня, она бы тоже переманила Сяо Гугуна к себе.
С картой в руках У Манман со спокойной душой отправилась гулять по магазинам. За реставрацию антикварной вазы для Лу Линь ей кое-что перепало, да и квартальные бонусы как раз пришли. У Манман собиралась побаловать себя и потому пришла на «Весеннюю площадь», но кто же знал, что сегодня звёзды сулят ей богатство и она встретит Сяо Гугуна, соблазняющего девицу.
У Манман весело примеряла туфли. Она была постоянным клиентом, поэтому консультанты не мешали ей фотографироваться. Деньги есть — значит, ты гунайнай.
Она отправила фото в чат Вэйсинь: «Какие лучше: чёрные или золотые?»
— Золотые, — раздался мужской голос за спиной У Манман.
У Манман обернулась и подняла взгляд:
— Нин-сяньшэн?
Нин Чжэн сел рядом с У Манман:
— Мужчинам больше нравятся туфли с ремешками.
«Пробуждают в вас желание кого-нибудь связать, да?» — подумала У Манман, закатив глаза, но, оглядевшись, не увидела спутницы Нин Чжэна. А ведь это магазин женской обуви!
— Нин-сяньшэн, какая встреча.
Нин Чжэн пропустил сквозь пальцы конский хвост У Манман:
— Это не встреча. Я видел, как тебя бросили, и шёл за тобой до самого магазина.
Что?!
— Меня вовсе не бросали, это мой бяо-диди, — У Манман всё же была тщеславна, как она могла позволить кому-то увидеть, что её бросили?
Тем более что её бросали слишком много раз, и она относилась к этому очень болезненно.
— Раз уж мы встретились, я приглашаю тебя пообедать, — предложил Нин Чжэн. — Тут неподалёку есть одно заведение, там готовят изумительные сяолунбао и наваристый бульон на косточке. Почти никто о нём не знает.
У Манман сначала хотела отказаться, но у неё в жизни было слишком много увлечений, и вкусная еда — одно из них. Заведение, которое приглянулось такому молодому господину, как Нин Чжэн, определённо стоило того, чтобы его посетить.
У Манман не могла устоять и лишь втайне ругалась: бабник, знает же, как обольщать девчонок.
В итоге У Манман взяла и чёрные, и золотые туфли.
Женщина должна быть капризной. Зачем выбирать? Если есть деньги, нужно брать всё, чтобы не мучиться потом выбором между «белым лунным светом и пятном алой киновари».
Когда она расплачивалась, Нин Чжэн подошёл ближе:
— Давай я заплачу?
Говорят, принимая от мужчины бриллианты, ты тем самым принимаешь и самого мужчину.
Цена за две пары обуви как раз тянула на неплохое колечко с маленьким бриллиантом.
У Манман молча достала карту Сяо Гугуна. Тратить деньги бяо-диди было спокойнее. В конце концов, её дядя, доктор Сяо, умел зарабатывать, да и бяо-диди был не промах.
У маленькой лавочки, где продавали баоцзы, не было даже вывески. Само помещение едва достигало десяти квадратных метров, и за вычетом кухни места хватало лишь на один длинный стол. У Манман и Нин Чжэну пришлось обедать за приставным столиком прямо на обочине. И это ещё считай повезло — некоторые стояли с бульоном в руках или грызли баоцзы, пристроившись на корточках у дороги.
Нин Чжэн взял со стола бумажные салфетки, протёр засаленный табурет для У Манман и по-джентльменски отодвинул его.
В этой забегаловке она чувствовала себя как в изысканном французском ресторане.
Бульон был невероятно ароматным и наваристым, но, что удивительно, жира на поверхности почти не было — он был прозрачным, как слеза. Жаль только, что его посыпали зелёным луком, который У Манман не ела.
Нин Чжэн совершенно естественно придвинул чашку к себе и палочками стал аккуратно вылавливать лук для У Манман.
А У Манман тем временем уплетала сяолунбао один за другим, наслаждаясь божественным вкусом мясной начинки, и говорила Нин Чжэну:
— Можно же было просто заказать новую порцию. Сколько ты так проковыряешься? Другие люди тоже ждут места.
Вы только послушайте её! Нин-гунцзы, который даже нужду привык справлять изящно, не сдержался и мысленно выругался. «Вот уж точно: мечешь бисер перед свиньёй».
У Манман подалась вперёд, приблизив лицо к Нин Чжэну почти вплотную. В её больших глазах сияли звёзды, а на губах играла лисья усмешка:
— Неужто мои благие намерения приняли за ослиную печёнку?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
