— Деньги ушли на другие дела, — с полной уверенностью в своей правоте ответила У Манман. В мобильной игре десять алмазов стоили один юань, и хотя в реальности У Манман не могла стать такой сверхбогачкой, как Лу Суй, на своём игровом сервере она была настоящей богиней.
Когда другие игроки просили её о помощи, то взывали: «Богиня, дай мне дюжину вина, богиня, дай дюжину фанеры…»
Смотреть на это было одно удовольствие.
На всём сервере её поместье было самым роскошным и красивым: больше всего кур, больше всего коров, а производство овечьей шерсти — самое высокое.
Даже У Даньдань вздыхал, что в игре его цзецзе — настоящий магнат.
Современные дети уже в четыре-пять лет управляются с мобильными играми лучше взрослых. У Даньдань хотел поиграть на новом телефоне У Манман, и ей пришлось уступить.
Раз У Даньдань хотел играть, У Манман пришлось открыть игровое приложение.
Телефон портит зрение, и У Манман тут же досталось:
— Я же говорила тебе не давать диди играть, там сплошные мечи и топоры… — изо рта Лю-тайтай посыпались бесконечные дротики попрёков.
У Манман всё это время не огрызалась, и в конце концов Лю-тайтай не выдержала и замолчала, чтобы спросить:
— Ты заболела? Почему всё время молчишь?
У Манман опустила веки, вспомнила тех зрелых и искушённых мужчин и тихо вздохнула:
— Просто, покрутившись в мире, я поняла, что дома лучше всего.
Хотя Лю-тайтай и была немного предвзятой, к своей дочери она всегда относилась хорошо и бескорыстно.
Лю Лэвэй замолчала, на сердце у неё стало горько.
Она, конечно, была рада, что дочь повзрослела, но если эта рассудительность пришла ценой ударов и обид, полученных снаружи, её сердце сжималось от боли.
Как ни крути, это её родная плоть и кровь.
В два-три года она была такой пухленькой и невероятно милой.
К сожалению, в промежутке было упущено слишком много, и теперь, когда хотелось всё вернуть, ребёнок уже вырос, обзавёлся собственными мыслями и жизнью, и больше не мог зависеть от неё и быть так близок, как в детстве.
Поэтому Лю Лэвэй тем более не хотела пропускать детство У Даньданя. Иногда она замечала свою предвзятость, но замечать — это одно, а исправлять — совсем другое.
— Сейчас все средства твоего отца вложены во вторую очередь проекта, так что твоих карманных денег в ближайшее время не будет так много, как раньше, — сказала Лю-тайтай.
У Манман никак не ожидала такого неожиданного поворота и недоверчиво посмотрела на Лю-тайтай.
— Каждый месяц — вполовину меньше, — добавила Лю-тайтай.
У Манман прикинула — этого всё равно будет достаточно. Если откладывать несколько месяцев, она сможет купить отечественный внедорожник.
Лишь бы было на чём ездить. В последнее время ей надоело сталкиваться в транспорте с воришками и извращенцами.
Перед ужином У-лаобань вернулся с деловой встречи и, увидев У Манман за столом, не удержался:
— Наконец-то ты соизволила вернуться?
У Манман с первого взгляда поняла, что У-лаобань где-то снаружи набрался раздражения и теперь срывает злость дома, поэтому промолчала.
— Посмотри на себя, тебе уже двадцать пять-двадцать шесть лет, а у тебя даже постоянного ланцзюня нет. Когда о тебе говорят, то первым делом вспоминают, что ты меняешь парней как перчатки, просто позорище.
У-лаобаня было уже не остановить:
— Твоя мама с таким трудом через связи устроила тебе свидание с Шэнь Тином из семьи Шэнь, и что в итоге? Он на тебя даже не взглянул! И после этого у тебя ещё хватает совести капризничать перед нами?
От слов У Суна у У Манман покраснели глаза. Казалось, в его представлении дочь нужна была лишь для налаживания связей. Если кто-то на неё не посмотрел, значит, она потеряла лицо?
Едва наступил момент нежности, как этот пузырь снова лопнул.
Лю Лэвэй, услышав, насколько грубо выражается У Сун, поспешно потянула его за руку:
— Иди переоденься, я приготовлю тебе воду для ванны.
Затем Лю Лэвэй снова повернулась к У Манман:
— Ты тоже иди скорее переодевайся, я велю водителю отвезти тебя.
Куда? Разумеется, на свидание вслепую.
Местом встречи оказалась старая закусочная, специализирующаяся на кашах. Её выбрал партнёр. Там отлично готовили десерты и варили каши.
У Манман была там однажды. Место находилось на отшибе, но людей было тьма, и часто приходилось подсаживаться за чужие столы.
Ввиду того что Всемирная организация здравоохранения только что опубликовала «список возможных канцерогенов», где красное мясо поставили в один ряд с пестицидом ДДТ и химическим оружием ипритом, сидящий напротив У Манман Линь-cяньшэн без лишних слов вычеркнул её любимые говяжьи рёбрышки с чёрным перцем, паровые куриные лапки, свиные рёбра с чесноком и тому подобное.
На стол подали сплошную бланшированную зелень и капусту.
Линь-cяньшэн был бледнолиц, чисто выбрит и работал стоматологом.
Высокий доход, хорошее образование, разве что лёгкая помешанность на чистоте, но это не беда.
У У Манман в последнее время разыгралось воспаление и ныл зуб, так что иметь парня-стоматолога означало бы избавиться от хлопот с записью и ожиданием.
Линь-cяньшэн же считал, что внешность У Манман кажется «небезопасной», а он как раз слишком занят и вряд ли сможет уберечь красавицу-жену от того, чтобы ветка красного абрикоса не перелезла через стену. Поэтому он держался несколько отстранённо.
В целом, Линь-cяньшэн был обеспеченным и довольно практичным мужчиной. У Манман такие даже нравились: они знают, чего хотят, и знают, что могут предложить взамен.
Самым ценным было то, что он пришёл на свидание действительно ради женитьбы.
И вот, когда они обменивались взглядами на брак и семью — Линь-cяньшэн заявил, что не хочет много детей, сына и дочери вполне достаточно, а У Манман призналась, что является сторонницей идеологии динк, — официант вовремя прервал их не самую дружелюбную беседу.
— Сяньшэн, сейчас очень много людей, нужно будет разделить стол с другими гостями, надеемся на ваше понимание, — сказал официант.
Линь-cяньшэн, видимо, был постоянным клиентом, поэтому отнёсся с пониманием и слегка кивнул.
Вскоре к ним подсели. Сначала молодая пара — судя по их разговору, они нашли это место по гастрономическому гиду в интернете.
Следом за их большой круглый стол пришёл одинокий гость.
У Манман, опустив голову и разливая чай, случайно увидела, что за «великое божество» присело рядом.
— Лу-сяньшэн! — изумлённо воскликнула У Манман.
Лу Суй же ничуть не удивился — должно быть, заметил её ещё на подходе. Он лишь едва заметно кивнул.
— Вы один? — не удержалась от вопроса У Манман.
Прийти одному поесть каши — не слишком ли это одиноко?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
