Нин Чжэн наблюдал за этой сценой со стороны, смеясь до слёз. Он присел на корточки, притянул к себе У Даньданя и сказал:
— Дань-Дань, верно? Если ты назовёшь меня отцом, то я куплю тебе ещё одну модельку машины, идёт?
У Даньдань радостно воскликнул и без малейших колебаний крикнул Нин Чжэну:
— Отец! Я хочу вон того жёлтого Бамблби, который может превращаться в трансформера.
Это тоже стоило весьма недёшево.
У Манман силой забрала У Даньданя обратно и протянула зажатую в его руках модельку Лу Сую:
— Простите, Лу-сяньшэн, эта вещь слишком дорогая, Дань-Дань не может её принять.
Лу Суй не протянул руку, чтобы забрать её, а лишь молча смотрел на У Манман.
У Манман знала, что для Лу Суя эта моделька — сущая безделица. Такой человек, как Лу-сяньшэн, пожалуй, даже не наклонился бы, оброни он на дороге подобную пачку денег. Однако У Манман считала, что так воспитывать детей нельзя.
Видя, что Лу Суй не забирает игрушку, У Манман просто поставила её на ближайшую полку и, взяв У Даньданя на руки, направилась к выходу.
Хотя У Даньданю было всего несколько лет от роду, когда он устраивал истерику, У Манман едва справлялась с ним.
Голосок у ребёнка был звонкий, и его плач напоминал треск взрывающихся петард. В конце концов он и вовсе усаживался на пол, отказываясь вставать, и начинал кататься по земле.
У Манман побледнела от злости. Она ничего не могла поделать с У Даньданем, а стоило ей подойти, как мальчик отталкивал её со словами:
— Уходи! Не хочу тебя!
У Манман ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону и позвонить Лю-нюйши. Выпалив всё как на духу, она сказала:
— Мама, та моделька машины слишком дорогая, мы ни в коем случае не можем принимать такие подарки от чужих людей.
— Так купи её ему сама, — Лю-нюйши всегда была очень щедра к сыну.
На душе у У Манман так заскребли кошки — одна эта моделька стоила как её карманные деньги за целых два месяца.
— У меня нет столько денег.
— Ты купи, а я покрою твои расходы по карте, — решительно ответила Лю-нюйши.
Но У Манман была ответственной цзецзе:
— Мама, ну можно не воспитывать ребёнка подобным образом? Дань-Дань ещё такой маленький, а ты потакаешь любому его капризу, стоит ему только поплакать. Что же будет, когда он вырастет? Если он в будущем пойдёт на убийство, ты ему тоже нож подашь?
Лю-нюйши возразила:
— Что за глупости ты говоришь? Все дети такие. Ты в его возрасте вела себя точно так же, но что-то я не вижу, чтобы ты кого-то убила.
— Да разве я была такой же? — не согласилась У Манман.
Лю-нюйши усмехнулась:
— Хех, в те годы ты была куда несноснее, чем У Даньдань. Стоило тебе чего-то захотеть и не получить, как ты могла реветь целый день напролёт. Думаешь, твои куклы Барби стоили дёшево? Помню, ты до смерти вцепилась в одну антикварную куклу, которая стоила больше тридцати тысяч. И мы с твоим отцом, сцепив зубы, всё-таки купили её тебе.
У Манман задумалась: кажется, и правда была какая-то кукла.
— Так это потому, что у меня превосходный вкус! Она ведь сейчас даже выросла в цене. А эта дурацкая моделька У Даньданя будет только дешеветь, она никак не может подорожать.
— Она подорожает, — Лу Суй незаметно появился за спиной У Манман, держа У Даньданя на руках.
Глаза У Даньданя были совершенно красными, но он уже не плакал.
— Кто это там говорит? — спросила Лю-нюйши.
У Манман взглянула на Лу Суя, поспешно прикрыла трубку рукой, извиняюще кивнула ему, а затем отошла в сторону и тихо ответила:
— Да так, никто.
Но Лю-нюйши было не так-то просто провести:
— Раз эта моделька такая дорогая, с какой стати кто-то станет дарить её У Даньданю от нечего делать? У Манман, колись давай, говори как есть.
Лю-нюйши определённо упустила своё призвание — ей следовало стать детективом.
А Лу Суй как раз и был тем самым человеком, который от нечего делать сорил деньгами направо и налево.
— Это Лу Суй, — У Манман не стала скрывать от Лю-нюйши. — Мы случайно пересеклись, и У Даньдань тут же бросился называть его отцом ради этой машинки. Позорище какое-то, как ты вообще воспитываешь ребёнка?
— Ха-ха-ха! — Лю-нюйши на том конце провода покатилась со смеху. — Прекрасно, просто замечательно! Поблагодари от меня Лу-сяньшэна и прими подарок. Если в будущем представится случай, пусть У Даньдань признает Лу-сяньшэна своим крёстным, это было бы просто чудесно.
Лю-нюйши действительно была настоящей акулой бизнеса — её беспардонность не знала границ. У Манман наконец-то поняла, от кого унаследовала свои гены.
— Всё, мне некогда разговаривать, — У Манман решительно повесила трубку и только тогда вышла из-за стеллажей.
Стоило ей сделать пару шагов, как Лю-нюйши позвонила снова, требуя дать трубку У Даньданю.
У Манман пришлось передать телефон У Даньданю, после чего она повернулась к Лу Сую и Нин Чжэну:
— Лу-сяньшэн, Нин-сяньшэн, мне правда очень неловко за сегодняшний инцидент. Я отняла у вас столько времени. Дань-Дань немного раскапризничался, искренне прошу прощения.
— Пустяки, он очень милый, — ответил Лу Суй.
Нин Чжэн тут же поддакнул.
«Милый? Да он сущий кошмар!» — подумала У Манман.
— Эта моделька — лимитированная серия, созданная в сотрудничестве с заводом-производителем. Все детали выполнены в точном соответствии с настоящим автомобилем, так что она отлично сохраняет ценность. У твоего диди хороший вкус, — произнёс Лу Суй.
— О, — натянув фальшивую улыбку, отозвалась У Манман. — У вас, Лу-сяньшэн, вкус тоже неплох.
Едва они обменялись парой фраз, У Даньдань закончил разговор, вернул телефон У Манман, а затем взял из рук Лу Суя пакет с машинкой и ласково произнёс:
— Спасибо, крёстный!
К Нин Чжэну он проявил такое же внимание:
— Спасибо, крёстный!
Малыш, держащий два больших пакета, выглядел неописуемо комично. При этом У Даньдань с на удивление взрослым видом покосился на У Манман, а затем снова повернулся к Лу Сую и Нин Чжэну:
— Простите, я вам только что соврал. Манман — моя цзецзе. На самом деле она не такая уж и старая, чтобы годиться мне в матери.
У Манман снова была готова расплакаться.
Этот сорванец без конца наступал ей на больную мозоль с тех самых пор, как она отпраздновала свой двадцать пятый день рождения.
Нин Чжэн так и прыснул от смеха, да и губы Лу Суя тронула мягкая улыбка.
У Даньдань подтащил У Манман к Лу Сую и Нин Чжэну:
— Цзецзе, ну давай, назови их крёстными! Если ты назовёшь их крёстными, они и тебе купят подарок.
О боже! У Манман аж поперхнулась собственной слюной. Ей до смерти захотелось заклеить рот У Даньданю суперклеем.
Нин Чжэн, нисколько не сдерживаясь, покатился со смеху, и даже на лице Лу Суя появилась редкая улыбка.
Нельзя было портить невинного ребёнка, поэтому У Манман не решилась объяснять У Даньданю, что у слова «крёстный» бывают и другие значения. Ей оставалось лишь уклончиво заметить:
— Девочкам нельзя просто так заводить крёстных.
У Даньдань надул губы и вполне серьёзно возразил:
— Так ты и не девочка, ты уже женщина.
What ещё могла сказать У Манман? Она просто подхватила У Даньданя на руки и стремительно сбежала с места позора. Если бы она не ушла прямо сейчас, то наверняка закипела бы от злости до белого каления и тут же испустила дух.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
