Будни госпожи Мэй, балующей мужа – Глава 100. Часть 2.

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Юань-юань понимала: дед, конечно, уже видел её тайные «зоопарки» в баночках. Показала язык и поставила новый горшочек к остальным.

— Дедушка, я хочу гулять. Папа с мамой меня не водят, мне нравится только с тобой!

— И куда же на сей раз? — спросил он.

— В музыкальный дом! — не задумываясь. — Смотреть, как много персиянок танцуют!

— С чего это Юань-юань так заговорила? Ты уже видела?

Девчушка без тени совести сдала дядю, Мэй Жочжуо:

— В прошлый праздник Фонарей дядя меня туда водил! Очень красиво!

Старший сын нынче служил в Сучжоу префектом. По дороге в обитель Чанси отец заезжал к нему. Перед отцом сын всегда держался чинно, но на самом деле он был в маму: и такое, как водить племянницу по весёлым домам, от него вполне можно ожидать.

Отец покаялся, что не прочитал сыну нотацию, но, глянув в глаза внучке, всё же… согласился.

Сначала он купил ей в чужеземной лавке ее любимые лепёшки, потом напоил в трактире Ли некогда обожаемым У Чжэнь кисломолочным цзянлао и накормил до отвала, и только тогда повёл смотреть обещанных красавиц танцовщиц.

Энергия у ребёнка не иссякала: давно не видев дедушку, она тянула его всюду, ей хотелось всего. Мэй Чжуюй жалел запертую дома внучку и шёл туда, куда она хотела, от чего глаза у девчушки так и искрились.

Наигравшись на славу, они вернулись домой, а дом семьи Мэй уже был полон гомона: два сына, которые жили в Чанъане, пришли с семьями на общую трапезу.

— Отец, с Юань-юань возни не оберёшься. За день с ней утомился, должно быть? — угодливо сказал третий сын и, надув щёки, для вида прикрикнул: — Что это за манеры, висеть на дедушке! Слезай!

Дед чужих резкостей в адрес внучки не терпел и, с сыновой же миной, сухо отрезал:

— Юань-юань не такая уж и назойливая, в отличие от тебя.

Третий сын, получивший от отца «ты надоедливей», замолчал. Он знал ведь, что так будет, и всё равно полез под горячую руку…

Подошёл и второй сын, из троицы он характером больше в Мэй Чжуюя, а лицом в У Чжэнь; с детства он подчищал следы старшего и младшего.

Жёны второго и третьего сыновей привели их мальчишек. Эта кучка разнохарактерных маленьких господ в присутствии сурового деда сникла, и, как их папаши, стала пай-мальчиками.

Юань-юань, глядя на двоюродных братьев и родного брата, прикрыла рот и хихикнула: шкодники, а в присутствии деда похожи на крольчат.

Увидев её улыбку, мальчишки исподтишка строили ей рожицы. Они-то знали: с ними дед сюсюкаться не будет, а то и достанется, как их отцам.

Большая семья шумно отужинала, поболтала и разошлась. Одна Юань-юань ни в какую:

— Я буду ночевать у дедушки!

Третий сын опасался, что маленькая мартышка шумом помешает отцу отдыхать, но третья невестка заметила:

— С тех пор, как мамы не стало, отцу одному здесь пусто и тоскливо. Пусть Юань-нянь составит ему компанию.

Третий сын помолчал, вспомнил про почившую мать, вздохнул и позволил дочке остаться.

Поздно вечером, уже собираясь ко сну, Мэй Чжуюй услышал частый стук — внучка барабанила в дверь:

— Дедушка, дедушка!

— Что опять? Заснуть не можешь? — он, накинув одежду, открыл.

Девчушка стрелкой проскочила в комнату и, как щенок, метнулась в примыкающий кабинет:

— Хочу смотреть теневые картины!

Теневые картины — это голая стена в кабинете; когда-то давно У Чжэнь запустила туда теневых жучков, потом каждый год их меняла; раньше они с Мэй Чжуюем любили сидеть тут по вечерам и смотреть. Видели их только они двое. А теперь ещё и внучка.

Дед и внучка сидели на ложе и смотрели тени. Окно было открыто настежь; внизу тлела спиралька от комаров, сизый дымок тянулся лентою.

— Дедушка, я хочу послушать пипу, — не прошло и четверти часа, как сидящая, подогнув ноги, девчушка выдвинула новую просьбу.

— Поздно уже. Дедушка сыграет тебе одну пьесу и спать. Хорошо?

Она подумала и показала два пальца:

— Две.

Сняв пипу со стены, Мэй Чжуюй пальцем провёл по крошечной букве «Чжэнь», вырезанной сбоку, и опустил взгляд на струны.

Юань-юань подперла щёку: и отец, и дядья, и братья были уверены, что дед не любит песен и плясок и играть не умеет. Одна она знает: дед играет на пипе и играет замечательно. Когда-то бабушка сама его учила, и прежде он играл только ей.

Сыграв две пьесы, Мэй Чжуюй потрепал внучку по голове:

— Теперь спать.

— Но мне всё равно не спится, — тут же завозилась она.

— Дедушка, расскажи сказку. От сказки я быстро засыпаю!

Не вышло. Пока он рассказывал, внучка всё ещё не могла заснуть, а Мэй Чжуюй уже прислонился к изголовью и задремал первым.

Раздался лёгкий щелчок, будто что-то коснулось рамы. Девчушка проснулась, протёрла глаза и увидела, как сквозь стену входит полупрозрачная полосатая кошка.

— Кис-кис! — радостно пискнула она.

— Тсс… — кошка шикнула, девчушка тут же зажала рот ладонью и украдкой взглянула на дедушку. Соскочила с ложа, присела перед кошкой на корточки:

— Кис-кис, когда снова сводишь меня смотреть духов?

Полосатая кошка повела хвостом и усмехнулась:

— На день рождения свожу. Но слушайся дедушку.

— Ладно! — охотно кивнула девочка.

— Умница. А сейчас спать.

Когда девчушка, счастливо улыбаясь, ушла, полосатая легко прыгнула на ложе и устроилась у Мэй Чжуюя на руках.

Сухая, вся в морщинах ладонь легла на её спину, и над головой раздался голос:

— Опять хочешь тайком вести её на ярмарку духов?

Кошка сообразила, что он не спит, и принялась юлить:

— Да я же так, для виду. Не бойся, баловаться не стану.

Мэй Чжуюй сел, полный бессилия улыбнулся:

— Обманываешь не внучку, а меня.

— Это не обман, это я тебя… уговариваю.

Он покачал головой и снова лёг:

— Ладно уж. Всё равно всю жизнь… «уговаривала».

Человек и кошка прижались друг к другу. В саду тихо, бесшумно распустились цветы таньхуа.

— И в этом году тоже распустилась, — прозвучал у кошки в голосе смех. Она знала: чтобы успеть к этому вечеру и смотреть цветок вместе, Мэй Чжуюй гнал лошадей без отдыха.

Мэй Чжуюй не ответил. Глядя на белый цветок в саду, он медленно гладил кошку в объятиях.

И в этом году цветы хороши.

꧁ ⸻ Конец ⸻ ꧂

Полночное возвращение — Список глав