Изящное собрание Дэнвэнь — это восхождение на высокую гору, чтобы имя разнеслось по всей Поднебесной. Молодые совершенствующиеся с четырех континентов, тридцати шести округов и заморских островов — кто из них пришел сюда не за славой?
Однако собрание еще официально не началось, а один человек, еще не поднявшись на вершину и не завоевав первенство, уже успел стать достаточно знаменитым.
У него нет ни власти, ни богатства, но тысячи учеников преданы ему всей душой.
Он собственными глазами видел Мяо Янь, но пренебрег красотой, способной губить государства.
Он не обнажил ни единого клинка, но заставил Шестерых мудрецов Цинъя в ужасе бежать.
Этой ночью на озере Яогуан он в одиночку прорвался сквозь окружение; не желая всех сокровищ залы, он лишь сорвал цветок с виска.
И в самом деле, услышанная слава не сравнится с личной встречей!1
У присутствующих на душе было неспокойно. Они пристально смотрели на Сун Цяньцзи, словно желали вскрыть его и рассмотреть изнутри, чтобы понять до конца.
Одни завидовали секте Хуавэй, имеющей такого таланта, способного в критический момент отстоять честь школы; другие радовались, что в их собственных школах нет подобного смутьяна, лишающего покоя внешние врата.
Иные же, помня, что Сун Цяньцзи еще не выбрал наставника и, по слухам, имел давние обиды с залом распорядителей секты Хуавэй, думали о том, что на собрании Дэнвэнь он вполне может перейти в другую школу, и желали переманить таланта к себе. Пусть для внешних врат он и был источником проблем, таких людей следовало принимать сразу во внутренние врата, делая их личными учениками.
Образ мыслей личных учеников разительно отличался от тех, кто обитал во внешних вратах. В обычное время они пользовались всеми благами школы, и чем могущественнее становилась их обитель, тем больше ресурсов для совершенствования они получали, а потому во всем пеклись о ее интересах.
Что же касается совершенствующихся из знатных семей, связанных родством с Шестерью мудрецами Цинъя, то, потрясенные продемонстрированной техникой движений и величием духа Сун Цяньцзи, они на время оставили мысли о том, чтобы искать неприятностей.
Они понимали, что те шестеро лишь пользовались тенью своих предков, а на деле были пустышками. Не будучи с ними в прямом родстве и не имея уз, скрепленных жизнью и смертью, не стоило лезть на рожон ради них, сталкиваясь с таким крепким орешком. Лучше уж сейчас промолчать и сделать вид, что ничего не знаешь.
Чэнь Хунчжу не предавалась столь долгим размышлениям; она лишь чувствовала, что двое из клана Чжао явились крайне некстати.
Сегодняшний день был полон неожиданных поворотов, но в итоге секта Хуавэй победила, не уронив достоинства хозяев. Казалось, всё вот-вот благополучно завершится, но именно в этот миг личность Сун Цяньцзи была раскрыта.
Подумав об этом, она не удержалась и бросила свирепый взгляд на Чжао Цзихэна.
Сун Цяньцзи, услышав голос Чжао Цзихэна, обернулся и улыбнулся:
— Какое совпадение.
Тот складной стул в его дворе был подарком Чжао Цзихэна. Укомплектованный мягкими подушками и поставленный под цветочной шпалерой, он был настолько удобным, что, когда откидывался на нем, казалось, будто утопаешь в облаках.
Вспомнив о стуле, он невольно улыбнулся.
Чжао Цзихэн пришел в ярость от этой улыбки:
— Только ты и Мэн Хэцзэ, вы вдвоем?
Сун Цяньцзи кивнул.
Чжао Цзихэн пришел в восторг.
Если бы не суровое предупреждение дяди не задирать больше этого человека по фамилии Сун, как бы он смог терпеть до сегодняшнего дня?
Он огляделся по сторонам: перед ним стоял брат Чжао Му, достигший стадии полушага до Золотого ядра, а вокруг находилось множество отпрысков знатных семей, дружных с кланом Чжао.
Сун Цяньцзи же лишился поддержки всех внешних врат, привел с собой лишь одного Мэн Хэцзэ и оказался в плотном окружении. Это было подобно тому, как если бы ягненок забрел в волчью стаю.
Неужели само небо решило помочь мне? Неужели я смогу сегодня ночью растоптать этого негодяя Суна?
При этой мысли он почувствовал необычайное возбуждение, а в его глазах загорелся острый блеск.
Внезапно Чжао Му произнес:
— Фэн-сяньцзы, что с вами? Отчего вы льете слезы?
Хотя он и не знал предыстории, эти слова позволяли и проявить заботу о красавице, и перетянуть на себя взгляды всей залы, отвлекая их от Сун Цяньцзи.
Чжао Цзихэн тут же подхватил:
— Фэн-сяньцзы, неужели эти двое мальчишек из внешних врат обидели вас? Не беспокойтесь, пока мы с братом здесь, мы их в покое не оставим!
- Услышанная слава не сравнится с личной встречей (闻名不如见面, wénmíng bùrú jiànmiàn) — китайское образное выражение, означающее, что личное знакомство дает куда более яркое и правдивое впечатление, чем любые слухи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
