— Собрат по Пути, вы часом не Сун Цяньцзи ищете? — спросил управляющий лавкой румян, известный под именем Ван Тугэнь, а на деле бывший Хуа Лю.
Женщина промолчала, лишь крепче прижала к себе цинь. Кончики её пальцев слегка побелели.
— Не бойтесь, я не злодей! — Его лицо озарила простодушная улыбка. — Я только что вышел из двора Суна, Сун-шисюн как раз ест лапшу. Не знаю, из какой школы вы будете, сяньцзы, и зачем ищете Сун-шисюна? Я хорошо его знаю и могу передать ему пару слов.
Женщина явно не поверила ему и ответила коротким, но решительным отказом:
— Не стоит.
Управляющий Хуа потер лицо, подумав, что эта особа крайне насторожена и её не так просто одурачить, как недавнюю Чжоу Сяоюнь. Жаль, что после смены облика он выглядел как жалкий деревенщина — неудивительно, что на его попытки заговорить никто не откликался.
Сюда следовало отправить Сяо Ми, прислужника из рисовой лавки. Этот малый остр на язык и мастерски умеет очаровывать красавиц-культиваторов.
В «Заморском руководстве по самосовершенствованию и защите от мошенничества» говорилось, что в этом и заключается удобство группового дела: каждый исполняет свои обязанности и проявляет свои таланты. Если не справится один, за дело возьмется другой.
Он с улыбкой распрощался, прочно запечатлев в памяти фигуру и наряд незнакомки.
Хэ Цинцин стояла перед наглухо закрытыми алыми воротами двора Суна. Она долго пребывала в нерешительности, то поднимая, то опуская руку.
Сумерки сгущались, ветер гулял в ветвях цветов, а луна взошла над Западной башней.
Она сидела у бамбуковой изгороди, обхватив колени и глядя на распустившиеся в лунном свете бальзамины. Поза была такой же, как в прошлый раз, но на душе всё было иначе.
По ту сторону ворот Мэн Хэцзэ мерил шагами двор.
После прорыва его чувства обострились. Он прекрасно знал, что снаружи кто-то ждет, но подсознательно не желал открывать дверь и вступать в разговор.
Кто знает, какой ещё человек пришел докучать Сун-шисюну.
— Сун-шисюн, завтра я отправляюсь на жеребьёвку, — Мэн Хэцзэ заметно нервничал. — У меня получится в этот раз?
Сун Цяньцзи ел лапшу и ничего не ответил.
Завтра в час Чэнь начнется жеребьёвка боевых испытаний Изящного собрания Дэньвэнь. Призы богатые, правила простые: бой двое на двое, победитель проходит дальше.
Мэн Хэцзэ сейчас не нуждался в ответах, ему нужно было выговориться:
— Я слишком долго ждал этого дня. Я покинул колодец и ушёл из родной деревни1, чтобы искать путь к бессмертию. Думал, что смогу попасть во внутренние покои, но в итоге лишь зря тратил время среди внешних учеников. Думал, если буду прилежно трудиться и тренироваться, наступит переломный момент, но дни шли чередой, не принося перемен, а тяжким трудам не было видно конца. Пока Чжао Юйпин не подстроил нам ловушку, и мы вместе не рухнули с обрыва… Не знаю, какой была бы моя жизнь сейчас, если бы не шисюн. Должно быть, в прошлой жизни я совершил много добрых дел, раз в этой смог встретить вас.
Сун Цяньцзи подумал про себя: «Надо же, а в прошлой жизни я и не замечал, что ты, Владыка злого пути, такой впечатлительный».
- Покинул колодец и ушёл из родной деревни (背井离乡, bèi jǐng lí xiāng) — китайский фразеологизм, означающий вынужденный уход из родных мест в поисках лучшей доли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
