Выбывшие ученики внешнего круга обступили его: кто-то останавливал кровь, кто-то вытирал пот, а кто-то даже обмахивал веером, спрашивая, не жарко ли ему.
Конечно, жарко. Разве могло быть иначе?
Мэн Хэцзэ глубоко вдохнул:
— Сходи в обитель Суна, позови Сун-шисюна.
Чжоу Сяоюнь собралась идти немедля:
— Хорошо! Так и скажу: ты пробился в четвертый раунд, пусть приходит посмотреть бой.
— Нет-нет, ни в коем случае так не говори, — Мэн Хэцзэ остановил ее и посмотрел на стоящий неподалеку, утопающий в цветах терем. — Скажи, что у помоста устроили собрание по любованию цветами, где собрали диковинные растения со всех краев, и не увидеть их — истинная потеря. Пригласи его полюбоваться цветами, а заодно, мимоходом, взглянуть на мои успехи.
Чжоу Сяоюнь восхитилась:
— Мэн-шисюн, а ты все же мудр!
Несколько женщин-культиваторов, не участвовавших в боевых испытаниях, устроили наверху «цветочные состязания», так что назвать это «собранием по любованию цветами» было вполне уместно.
Сун Цяньцзи, выслушав пересказ учеников внешнего круга, решил, что речь идет о встрече, где обмениваются опытом по выращиванию растений.
Подумать только, на Изящном собрании Дэнвэнь проводят подобные торжества, а он и не ведал об этом в прошлой жизни.
Разве можно такое пропустить?
— У меня еще остались дела в поле, возвращайтесь, я приду чуть позже, — сказал Сун Цяньцзи.
Однако площадь была слишком велика, а народу на ней — слишком много. Когда Сун Цяньцзи пришел, он еще не успел увидеть никого, кто собрался бы ради любования цветами, как его окликнули:
— Сун-шиди!
Сун Цяньцзи обернулся.
К нему поспешили двое учеников из Зала Правосудия — один высокий, другой низкий:
— И вправду ты! Неужто забыл нас?
Они вели себя необъяснимо радушно и осыпали Сун Цяньцзи приветствиями, словно перед ними стояло десять телег, доверху набитых духовными камнями.
Сун Цяньцзи пребывал в недоумении:
— Что вам двоим все-таки нужно?
Сюй Каньшань и Цю Дачэн — именно они в ту ночь, когда вершился суд над Мэн Хэцзэ, доставили его на Главный пик. Позже они, поспорив с кем-то, видели ли Мяо Янь-сяньцзы своими глазами, даже приходили к воротам обители Суна просить его стать свидетелем.
Лицо Цю Дачэна вытянулось, и он взмолился:
— Мы почти остались без штанов от проигрышей, ты пришел как нельзя вовремя!
Сюй Каньшань добавил:
— Твоя удача у всех на виду, тебе мы верим больше всех!
С этими словами он украдкой вытащил несколько игорных билетов.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Я никогда не играл.
Цю Дачэн вцепился в его рукав:
— Тебе и не нужно, ты лишь скажи, на кого ставить. Мы ведь в прошлый раз договорились, теперь ты не можешь отпираться!
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— Хорошо, пройдусь с вами немного.
Он переходил вместе с ними от помоста к помосту. Стоило ему бросить пару взглядов на бойцов, как он тут же говорил, на чью победу ставить, а сам тем временем искал вход на «собрание по обмену опытом в цветоводстве».
Сун Цяньцзи бил точно в цель сотню раз из ста. Сюй Каньшань и Цю Дачэн становились все смелее и вскоре при каждой ставке начали ставить всё, что у них было, так что их миски и чаши наполнялись до краев1.
- Миски и чаши полны (盆满钵满, pén mǎn bó mǎn) — китайское образное выражение, означающее получение огромной прибыли или большой успех в делах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
