Хуа Чжангуй вздохнул и после краткого объяснения в его глазах отразилась печать прожитых лет:
— Этот Сун Цяньцзи совсем не такой, каким мы его себе представляли. Мы все ошибались.
— И правда, ошибка вышла. Личность той женщины-культиватора с цинем тоже выяснили. На самом деле это было нетрудно, просто мы все это время пребывали в тени под лампой1, — негромко произнес работник рисовой лавки.
Хуа Чжангуй встрепенулся:
— Кто она такая?
Работник рисовой лавки Сяо Ми бросил портрет, чтобы все могли его рассмотреть:
— Посмотрите сами.
Портрет развернули, и один за другим послышались резкие вздохи.
В прошлый раз Ван Тугэню не повезло, поэтому задание поручили Сяо Ми: он должен был дождаться, когда женщина-культиватор с цинем выйдет из двора Суна, преградить ей путь, заговорить и выведать сведения, но в итоге лишь ткнулся носом в пыль.
— Ее зовут Хэ Цинцин. Однажды ее привели к воротам двора Суна, желая напугать Сун Цяньцзи. Из-за того что ее лицо полностью обезображено, в академии ей дали прозвище «Чернолицый демон». Она несчастная женщина с тяжелой судьбой…
— Эх, кто бы мог подумать! Сун Цяньцзи посреди ночи заложил меч, чтобы купить цинь, да еще и приложил талисман взращивания духа. Столько хлопот, и вовсе не ради того, чтобы умаслить красавицу, а чтобы подарить все ей! На нынешнем экзамене по игре на цине мы наверняка услышим ее исполнение.
Все замерли в оцепенении.
После долгого молчания переодетый в женское платье Хуа Чжангуй выдернул из волос жемчужную шпильку-чай и с силой швырнул ее на землю:
— Что это вообще такое? Его взор выше красоты или уродства, а сердце способно вместить небо и землю? А мы? Кто тогда мы?
— Видимо, мы мерили сердце цзюньцзы помыслами ничтожных людей, — с обидой произнес работник ломбарда Сяо Чжо. — В нынешние времена, оказывается, еще встречаются истинные цзюньцзы, и надо же было нам на него наткнуться. Но разве истинный цзюньцзы стал бы писать «Талисман против коварных торговцев», чтобы ругаться?
— У того, кто первым предложил использовать «уловку красавицы», в голове вместо мозгов пруд с тушью! — переложил вину управляющий ломбарда.
Управляющий рисовой лавки тут же подхватил:
— Это не моя вина, во всем виноват Вэй Пин! Весь этот год приходилось иметь дело с этим бездельником и негодяем, вот он и опустил мою культуру и уровень развития!
— Точно. Кто с киноварью водится — краснеет, кто с тушью — чернеет, а Вэй Пин и есть тот самый пруд с тушью. Больше не стану с ним видеться. Буду почаще греться в священных лучах Сун Цяньцзи, глядишь, и мой нравственный облик улучшится.
Обсудив ситуацию, все единогласно решили списать всё на Вэй Пина.
— Так мы… продолжим проверку? — с сомнением на лице спросил мастер по металлу Чжан.
Хуа Чжангуй уже вытащил все шпильки и украшения, растрепав прическу так, что она стала похожа на куриное гнездо:
— Кто из вас еще хочет — идите сами, а я умываю руки! Разве нельзя просто признать поражение?
Остальные наперебой согласились.
Приведя мысли в порядок и согласовав версию событий, они приготовились доложить Святому каллиграфии о выполнении поручения.
— Вы что, тоже торопитесь? — в отчаянии воскликнул Хуа Чжангуй. — Дайте мне хотя бы переодеться обратно в мужское!
- Тень под лампой (灯下黑, dēng xià hēi) — китайская идиома, означающая ситуацию, когда человек не замечает того, что находится в непосредственной близости от него. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
