Ясная луна вышла из-за облаков, озаряя тысячи пиков.
Зал Цянькунь купался в серебристом лунном свете, блестела глазурованная черепица, доугуны и летящие карнизы.
Пятицветные карпы уплывали вглубь тумана.
На площади перед главным пиком всё так же колыхалось море людей.
На других помостах поединки уже завершились, поэтому все толпились вокруг площадки «Тянь-цзы №2», ожидая победителя этой последней схватки.
Соперник Мэн Хэцзэ в этом раунде был чуть выше него по уровню совершенствования и обладал богатым опытом; его не так-то просто было разозлить, как предыдущего противника.
Техника меча оппонента была выверенной и цельной, словно глухая железная стена. Мэн Хэцзэ же, подобно человеку с острым клинком, пытался пробить эту преграду, раз за разом находя уязвимые места для атаки.
В пылу сражения он становился всё отважнее, готовый проломить даже медные стены и железные барьеры.
Из-под помоста то и дело доносились одобрительные возгласы.
Мэн Хэцзэ сохранял хладнокровие и ясность ума, не позволяя близости победы вскружить себе голову.
Заметив, что вражеский меч начал отступать, он нанёс сокрушительный удар.
Как раз в этот миг в уши Мэн Хэцзэ влетела ехидная ментальная передача:
— Ты так доблестно сражаешься на помосте, а твоего Сун-шисюн уже не спасти!
Мэн Хэцзэ вздрогнул.
Он не должен был этого слышать. Вокруг каждого помоста были установлены ограждающие массивы, за которыми следили стоящие по краям управляющие. Однако управляющий в этот момент оставался безучастным.
По правилам состязаний зрителям запрещалось передавать сообщения на помост, чтобы никто не мог тайно давать подсказки или мешать участникам.
Голос показался очень знакомым, будто он уже слышал его у ворот двора Суна.
Стоило ему на мгновение отвлечься, как направление чужого меча резко изменилось!
Мэн Хэцзэ не успел среагировать и лишь инстинктивно отбил остриё, но в грудь и живот прилетел мощный удар кулаком.
Он глухо застонал, и с уголка губ потекла струйка крови.
Меч был лишь обманным маневром, истинная мощь таилась в кулаке. Противник разжал пальцы, блеснув серебристой перчаткой.
Эта перчатка была артефактом среднего ранга.
Отступая, соперник тихо произнёс:
— Взял чужие деньги — отведи чужую беду1, уж извини.
— Мэн-шисюн, берегись!
Ситуация в бою внезапно изменилась, чего никто не ожидал.
Ученики внешних врат внизу тревожно вскрикнули:
— Что происходит? Мэн-шисюн будто сам не свой!
Взгляд Мэн Хэцзэ похолодел, он крепче сжал длинный меч и нанёс резкий рубящий удар.
В мгновение ока тени мечей переплелись, они обменялись уже двумя десятками приёмов.
В ушах снова прозвучал голос:
— Таких сильных практиков стадии Закладки Фундамента, как ты, мы нашли двенадцать человек, и все они отправились к озеру Яогуан бить Сун Цяньцзи, ха-ха!
Кто хочет навредить Сун-шисюн?
Кто посмел навредить Сун-шисюн?!
Мэн Хэцзэ на ходу оглянулся: в колышущемся море людей внизу мелькнуло несколько фигур в зелёном.
Он вдруг скрючился, болезненно согнувшись, подобно жалкой креветке.
Противник опустил кулак с довольным видом.
Уголок глаза Мэн Хэцзэ дернулся.
Он внезапно всё осознал, и в его сердце разгорелся гнев.
Они все были в сговоре: управляющий у помоста, голос из толпы и соперник на площадке.
- Взял чужие деньги — отведи чужую беду (拿人钱财，替人消灾, ná rén qián cái, tì rén xiāo zāi) — китайская поговорка, означающая, что получивший плату обязан отработать её, устранив проблемы нанимателя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
