Через некоторое время кровавая краснота в его глазах отступила, безумное выражение лица сменилось обычным, а взгляд снова ожил. Он радостно воскликнул:
— Сун-шисюн, ты… ты в порядке?!
Сун Цяньцзи вошёл в дворик и поправил его:
— Я не в порядке. Мне нужно посадить лотос.
— Ты в порядке, ты в порядке, это так хорошо… — пробормотал Мэн Хэцзэ.
Он моргнул, и из его глаз едва не покатились слёзы.
— Я в порядке, чего же ты плачешь? — Сун Цяньцзи почувствовал неладное, похлопал его по плечу и тихо спросил: — Кто тебя обидел? Сильно ударили?
Сун Цяньцзи ощущал одновременно и беспомощность, и желание рассмеяться.
В прошлой жизни, если кто-то расстраивал тебя, ты мог одним пинком сровнять с землёй его гору, разнести его обитель и вырезать всю его семью вместе с кормилицей, а в этой жизни тебе остаётся только возвращаться домой и жаловаться а-де:
— Они не хотят со мной играть.
— Опять говорят про меня гадости за спиной, у-у-у.
Пожалуй, в этом и заключался единственный недостаток того, чтобы не быть владыкой пути зла.
— Главное, что с шисюном всё хорошо! — Мэн Хэцзэ вытер лицо и улыбнулся сквозь слёзы. — Прости, я просто слишком обрадовался.
Ложный испуг1 приносил больше радости, чем если бы счастье внезапно свалилось с неба.
— Говори правду, — велел Сун Цяньцзи.
— Когда я был на помосте для поединков, кто-то передал мне мысленное послание… — Мэн Хэцзэ кратко всё объяснил, умолчав о своей тогдашней реакции.
— Вот оно что, — улыбнулся Сун Цяньцзи. — Я всего лишь ходил на озеро Яогуан набрать ила и не попадал ни в какую засаду. Тебя обманули, хотели, чтобы ты потерял самообладание. В следующий раз не верь. Ты ранен? Дай посмотрю.
— Пустяки, высплюсь — и всё пройдёт. — Мэн Хэцзэ опустил голову, чувствуя сожаление. — Я был слишком импульсивен и попался на уловку врага. Мне не стоило действовать так жестоко. Я ведь знаю, что «показательный бой» должен быть зрелищным, чтобы людям нравилось смотреть, но не сумел сдержаться.
— Ты кого-то убил? — Сун Цяньцзи нахмурился.
— Нет, — ответил Мэн Хэцзэ. — Я сломал ему руку.
«Наверное, ещё и пару рёбер», — подумал он.
— Тогда ничего страшного, иди умойся и ложись спать, — сказал Сун Цяньцзи. — Копи силы, готовься завтра выйти на поле.
Он посмотрел на семена лотоса в чистой воде, и его сердце затрепетало от нетерпения.
Разобравшись с проблемой Мэн Хэцзэ, Сун Цяньцзи наконец смог подойти к большим кадям и начать заполнять их илом.
Ил был мягким на ощупь и полным жизненных сил. Использовать его, чтобы бросаться в людей, было бы сущим кощунством.
Чтобы у лотосов было достаточно места для роста, он после тщательного отбора посадил в каждую кадь всего по два семени.
Те концы, где проклюнулись нежные ростки, он расположил вертикально, и выглядели они весьма бодро.
И тут он снова услышал голос Мэн Хэцзэ:
— Можно я сварю тебе миску лапши перед уходом, а?
Юноша смотрел на него, и его глаза были полны надежды.
Сун Цяньцзи лишился дара речи:
— Ладно, я поем.
За сто с лишним лет прошлой жизни я не ел столько, сколько за эти несколько месяцев после перерождения!
- Ложный испуг (虚惊一场, xūjīng yīchǎng) — образное выражение, означающее облегчение после того, как ситуация, вызвавшая сильную тревогу, оказалась ложной тревогой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
