— Как твои злейшие враги и кровные недруги, они всегда гибнут от меча Гугуан, хоть на небе, хоть под землей. И не говори о чувствах между дао-люй. Ты — прошедший через сотни битв Сун Цяньцзи. Такой человек, как ты, взял меня в жены лишь из похоти и желания выставить напоказ свою власть. Разве может у тебя быть хоть капля искренности?
— Почему ты до сих пор притворяешься? Неужели не посмеешь показать истинное лицо?!
Сун Цяньцзи лишь молча смотрел на нее. Он мягко разжал ее нежные пальцы и забрал Гугуан.
Меч вернулся в ножны с протяжным тихим звоном.
Мяо Янь внезапно опомнилась, смахнула слезы и через силу улыбнулась:
— Я повела себя неподобающе.
Но тут Сун Цяньцзи вздохнул:
— Я не стану убивать тебя. Просто… мне будет больно.
Совсем не к месту.
Лишь беспомощные слабаки могут только печалиться, а Сун Цяньцзи был сильнейшим человеком в этом мире. Помимо божественного меча, он владел сотнями чудесных способностей и тысячами техник Дао.
Но он дал клятву:
— Меч Гугуан никогда не будет направлен против тебя.
Мяо Янь замерла.
Спустя долгое время она снова расцвела в улыбке:
— Давай я сыграю тебе еще одну мелодию.
Сун Цяньцзи не помнил названия той мелодии, помнил лишь, что мотив был нежным и тягучим, точь-в-точь как весенний дождь, который то затихал, то начинался вновь.
Внезапно струны цинь порвались, луна скрылась, а лепестки цветов опали.
Режущие слух звуки пипа звенели, словно лязг оружия и топот коней в «Засаде с десяти сторон»1.
Та женщина, прижимая к груди пипа, стояла среди летящего снега. Ее легкие шарфы трепетали на ветру, а из глаз катились горькие слезы:
— Цяньцзи, прости меня.
Прости, прости, прости.
«Прости» мне и даром не нужно, подумал Сун Цяньцзи. Я что, задолжал тебе десять миллионов духовных камней или еще как-то перешел дорогу, раз ты решила вырыть мне такую яму?
Разве я хоть в чем-то обделил тебя?
Он снова взглянул на Мэн Хэцзэ, который смотрел с обожанием и бормотал: «Жениться нужно на такой, как Мяо Янь-сяньцзы». От этого глупого вида у Сун Цяньцзи зубы заныли:
— Пес бестолковый. С твоими собачьими мозгами тебе не переиграть «уловку красавицы», лучше иди домой землю пахать, чем искать дао-люй!
Мэн Хэцзэ не расслышал, он тут же подбежал к нему и опустился на колени:
— Сун-шисюн, что случилось? Рана болит? Хочешь пить или есть? Тебе не холодно? Может, ноги затекли от долгого сидения, давай я разомну их…
Отблески костра осветили встревоженное лицо юноши.
Сун Цяньцзи вдруг стало трудно злиться дальше, и он невольно рассмеялся.
За пределами пещеры чуть брезжил рассвет, весенний дождь утихал, а горы стояли в изумрудной зелени.
«Молодость… Как же хорошо быть молодым».
Тихо подумал он.
****
— Что значит «никого нет»? Их двое, оба на начальной стадии Закалки Ци, одному четырнадцать, другому пятнадцать. Вместе они и в подметки вам не годятся. Неужели у них крылья выросли и они улетели?
Лицо Чжао Юйпина потемнело. В зале перед ним в страхе сжались управляющие.
Управляющий Ли, обычно следовавший за ним по пятам, выступил вперед и с трудом пояснил:
— Возможно, у них есть артефакты, скрывающие дыхание. На утесе Дуаньшань духовная энергия изолирована, поэтому некоторые наши приемы поиска людей там не работают.
Чжао Юйпин еще сильнее укрепился в подозрении, что за Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ кто-то стоит. Иначе откуда у простых учеников внешних врат такая прыть?
— Защитный массив секты молчит, значит, эти щенки все еще в секте Хуа Вэй. Раз не сбежали, рано или поздно появятся. А когда вернутся, пусть умирают так, чтобы все было ясно! — Он с трудом сдержал гнев и потер переносицу. — Живо извести Цзи Хэна. Пока Сун и Мэн не покажутся, ему нельзя появляться! Что бы ни случилось, нельзя, чтобы он в этом запачкался.
- «Засаде с десяти сторон» (十面埋伏, shí miàn mái fú) — знаменитая китайская классическая мелодия для пипа, описывающая решающее сражение между силами Чу и Хань при Гайся. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
