Чжао Юйпин вздрогнул от неожиданности и поспешно отступил на два шага. Разглядев прибывшую, он изменился в лице.
Управляющие и люди из Зала правопорядка были в смятении и подсознательно убрали свои артефакты.
Прибывшей оказалась Чэнь Хунчжу.
— Сун-шисюн, ну как? — тихо рассмеялся Сюй Каньшань. — Благодаря моей быстрой реакции я первым отправил талисман передачи вестей, чтобы известить да-сяо-цзе!
— Хей, Сун-шисюн, не слушай его! — вставил Цю Дачэн. — Это я первым придумал такой способ! В следующий раз возьми меня с собой на спор!
Сун Цяньцзи не смог сдержать улыбки.
— Что ты собираешься делать? — спросила Чэнь Хунчжу.
— Арестовывать мятежных учеников! — с уверенностью в своей правоте ответил Чжао Юйпин. — Ученики внешнего круга ночью вторглись на террасу Чжайсин, нарушив правила ордена, и даже не думают раскаиваться.
Чэнь Хунчжу смотрела на него некоторое время, пока ему не стало не по себе, и только тогда заговорила:
— Если ты начнешь действовать и устроишь так, что кровь потечет рекой1, то другие ордены, узнав об этом, непременно осудят орден Хуа Вэй за утрату Пути. Во что ты ставишь величие и славу ордена Хуа Вэй? Уступи дорогу, я сама займусь этим делом.
Чжао Юйпин почтительно поклонился ей, но при этом спросил:
— Это воля даосского мастера главы ордена или же Ваше желание, да-сяо-цзе?
Чэнь Хунчжу вскинула руку и громко выкрикнула:
— Истинный приказ Хуа Вэй здесь! Видеть приказ — всё равно что видеть главу ордена! А ну, быстро отступите!
Медальон сиял золотым светом, переливаясь и сверкая. С ним можно было не только свободно перемещаться по ордену Хуа Вэй, но и отдавать приказы трем залам.
Сун Цяньцзи лишился слов: она снова использовала общественное достояние в личных целях.
Чжао Юйпин всё еще не желал смиряться и бросил на Сун Цяньцзи долгий взгляд. Однако ситуация этой ночью сложилась именно так, и ничего нельзя было поделать.
— Слушаюсь!
Как они пришли, так и ушли. Они отступили подобно приливу, не оставив и следа.
Ученики внешнего круга с облегчением выдохнули, переглянулись и вдруг громко расхохотались. Звук сотряс горный лес, вспугнув птиц.
Сун Цяньцзи под руку с Мэн Хэцзэ вернулся во двор Суна.
— Сегодня было страшно, но, к счастью, обошлось без опасности, — улыбнулся Мэн Хэцзэ.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Не опасно.
— Раз Сун-шисюн говорит «не опасно», значит, так и есть, — произнес Мэн Хэцзэ. — Вы пьяны, отдыхайте скорее! Завтра я снова приду, чтобы приготовить Вам лапшу.
Сун Цяньцзи кивнул и внезапно крикнул в сторону двери:
— Входи.
Мэн Хэцзэ обернулся. Оказалось, что Чэнь Хунчжу всё это время шла следом за ними.
Увидев, что этим двоим, кажется, нужно поговорить, и будучи благодарным ей за помощь в сегодняшней ситуации, Мэн Хэцзэ улыбнулся ей и сразу ушел.
Но Чэнь Хунчжу не улыбалась. С её лица исчезла вся надменность, выражение стало тяжелым.
Ночь была глубокой, выпала обильная роса, и цветы в саду расправляли свои лепестки под лунным светом. Казалось, даже ночной ветер, залетая в этот маленький дворик, становился мягче.
Чэнь Хунчжу стояла под цветочной аркой, глядя на Сун Цяньцзи, который вольготно расположился в кресле-качалке.
Он, казалось, всегда был таким свободным. Обладая подобными способностями, он должен был быть очень сложным человеком, но жил просто и легко довольствовался малым.
— После всего, что произошло этой ночью, орден Хуа Вэй больше не сможет удерживать тебя, — услышала она собственный охрипший голос.
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— Я и так собирался уйти. Ты забыла?
Чэнь Хунчжу замерла. Она тупо смотрела на него, будто видела этого человека впервые.
Её взгляд постепенно леденел:
— Ты с самого начала рассчитывал на сегодняшний день и потому подговорил всех учеников внешнего круга, заставив их пойти против ордена?
Сун Цяньцзи промолчал. Эти люди не были рождены для того, чтобы вечно прислуживать ордену, так о каком «мятеже» могла идти речь?
Чэнь Хунчжу расценила его молчание как знак согласия.
С тех пор как они встретились на мосту Шишуй, казалось, что, кроме общей неприязни к Мяо Янь, у них не было ничего общего, и они всегда оказывались по разные стороны.
Она не хотела этого признавать, но была вынуждена. Внезапно она произнесла:
— Уходи. Уходи этой же ночью, немедленно.
- Кровь потечет рекой (血流成河, xuè liú chéng hé) — обр. в знач. ожесточённое кровопролитие, массовые убийства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
