Мэн Хэцзэ с мертвенно-бледным лицом и покрасневшими глазами пристально смотрел на него.
Все внешние ученики уставились на него так, словно он был подонком, бросившим семью и детей.
Сун Цяньцзи не мог продолжать в том же духе. Помня о множестве устремленных на них взглядов, он был вынужден сменить тон и заговорил вполголоса:
— Хорошо, хорошо, я прошу у тебя прощения. Только не плачь больше, я был не прав, я поступил чересчур грубо.
Сун Цяньцзи не находил слов, чувствуя лишь бессилие.
В прошлой жизни никто не смел плакать перед ним, так почему же в этой все приходят к нему лить слезы?
Мэн Хэцзэ тем временем думал: как же Сун-шисюн отправится в мир смертных один?
Когда проголодается — некому лапшу сварить, когда захочет пить — некому чаю подать. А как закончит работу в поле — никто не поднесет шелковый платок руки вытереть.
Если вдруг встретит сильного врага или кто-то начнет его обижать, защитить тоже будет некому…
Чем больше он об этом думал, тем сильнее впадал в отчаяние.
— Если уходить, то вместе, шисюн, возьми меня с собой! — Мэн Хэцзэ вцепился в рукав Сун Цяньцзи.
— Сун-шисюн, и меня возьмите! — крикнула Чжоу Сяоюнь.
Внешние ученики один за другим закричали:
— Мы пойдем вместе с шисюном! Клянемся следовать за шисюном до самой смерти!
«Я иду землю возделывать, а не сражаться, зачем мне столько людей, готовых идти “до самой смерти”?»
Сун Цяньцзи произнес тяжелым голосом:
— Место, куда я направляюсь, — это не горы с духовной энергией и не живописные воды. Там ничего не растет, кишат свирепые твари, а условия суровые. Это помешает вашему совершенствованию. Если отправитесь туда, то собственноручно преградите себе путь к бессмертию!
Он хотел напугать их, чтобы они отступили перед трудностями, но, услышав это, ученики лишь укрепились в своей решимости.
Разве можно позволить, чтобы Сун-шисюн в одиночку был изгнан орденом Хуа Вэй в такие бедные горы и злые воды?
— Мы не боимся!
Сун Цяньцзи:
— Жизнь среди смертных полна тягот…
— Чего бояться в мире смертных? Мы сами оттуда родом, — сказала Чжоу Сяоюнь. — Раньше я чувствовала себя ничтожной: родом из простых людей, да еще и с низким уровнем развития — в великом ордене я была словно муравей. Но с тех пор как Сун-шисюн стал наставлять нас и отвечать на вопросы, нам больше не нужно терпеть притеснения ордена и из кожи вон лезть ради подработок. Разве на этот раз мы не добились успеха в показательных поединках? Даже самые ничтожные силы, если их собрать воедино и скрутить в одну веревку1, способны на многое!
— Раз это бесплодная, дикая земля, — Мэн Хэцзэ осенило, — значит, мы можем помочь шисюну поднимать целину! Для освоения земель нужны рабочие руки.
— Верно! — подхватили остальные. Они привели еще сотню причин, чтобы спуститься с горы вместе с ним, и с надеждой посмотрели на Сун Цяньцзи.
Сун Цяньцзи молчал.
Если столько людей останется в Хуа Вэй, вряд ли с ними будут обходиться по-доброму.
Если они последуют за Мэн Хэцзэ в другой орден, это тоже будет непросто.
А если разойдутся искать свой путь поодиночке… Они только что вместе прошли через опасности, и сейчас их узы крепче, чем у родных, — меньше всего на свете им хотелось расставаться.
Пожалуй, стоит пока забрать их с собой. А когда они передумают, он подыщет им иное пристанище, передаст подходящие их способностям техники развития — так их время не будет потрачено впустую.
Кто бы ни находился рядом с ним, ему всегда казалось, что этот человек в итоге пожалеет.
Сун Цяньцзи взмахнул рукой:
— В таком случае собирайте вещи, спускаемся с горы вместе!
- Скрутить в одну веревку (拧成一股绳, níng chéng yī gǔ shéng) — китайское образное выражение, означающее объединение усилий для достижения общей цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
