Внушительная череда внешних учеников вошла в зал и выстроилась за его спиной.
Местные заправилы украдкой переглянулись.
Хотя они давно были наслышаны о грозном имени Сун Цяньцзи и подготовились, при виде этой картины на душе у них все равно стало неспокойно.
Чжао Жэнь подал знак, и стоящий за ним управляющий достал список. Растягивая слова, он провозгласил:
— В честь вступления в должность нового сяньгуань, род Лю из уезда Цяньцюй преподносит сегодня четыре подушки из красной костномозговой духовной яшмы, три набора чайной посуды из древней цветной глазури…
— Род Чжан из уезда Цяньцюй преподносит два духовных одеяния из облачного шелка с золотой нитью…
Сун Цяньцзи откинулся в кресле, терпеливо слушая это «оглашение меню».
Список тянулся страница за страницей, но даже когда дело дошло до последней, новый сяньгуань по-прежнему не выказывал ни малейшего интереса и никак не реагировал.
Богачи заволновались и втайне скрежетали зубами.
Один старый мастер выступил вперед прежде, чем список был дочитан, и, совершив поклон, поднес шкатулку:
— Сун-сяньгуань, эта жемчужина усмирения морей, принадлежавшая водяному дракону — сокровище моей семьи. Сегодня я преподношу ее вам.
Сун Цяньцзи подумал, когда же это закончится, и сухо кивнул.
Богачи один за другим выходили вперед, по очереди доставая свои самые ценные сокровища.
Мэн Хэцзэ сохранял ледяное лицо, напустив на себя свирепый вид.
Цзи Чэнь и Цзи Син, привыкшие к редкостям, остались равнодушны.
Внешние ученики не проявляли никаких эмоций.
Все они, как один, думали: «Вы совсем не знаете Сун-шисюна. То, что можно было решить мешком семян, вы пытаетесь усложнить».
Видя такое пренебрежение со стороны Сун Цяньцзи и его людей, последний из присутствующих вышел вперед и, скрепя сердце, произнес:
— В доме ничтожного человека есть две дочери в возрасте кончиков ветвей кардамона1, что сведущи в музыке, игре в го, каллиграфии и живописи. Они желают отныне прислуживать сяньгуань: подносить чай, наливать воду…
Сун Цяньцзи поспешно перебил его:
— Не нужно!
«Что за вздор, неужели мне мало тех людей, что я привел с собой?»
Он поторопил их:
— Есть еще что-нибудь? Несите всё сразу.
«Еще?» Местные заправилы окончательно растерялись, чувствуя, что с них сейчас снимут последние штаны.
Как говорится: «Сяньгуань сменяются один за другим, а знатные роды стоят незыблемо». В уезде Цяньцюй господствовали три клана, связанные узами брака и общими интересами.
Будучи истинными правителями уезда, они напускали на себя смиренный вид, но в душе были горды, считая, что повидали в жизни всякое.
Однако сегодня, поднося дары, они начали сомневаться в смысле своего существования.
Чжао Жэнь тоже был поражен. Неужели он всё еще не доволен? Не слишком ли он жаден?
Сун Цяньцзи так молод, хорош собой и благороден на вид, как же он может действовать столь безжалостно?
«Даже жестче, чем я».
Он не выдержал и, в конце концов, тихо посоветовал:
— Брат Сун, не стоит убивать курицу, чтобы достать яйцо. Они верой и правдой служили мне все эти годы, и я должен помнить об их преданности. Ради меня, давай в этот раз оставим всё как есть.
Сун Цяньцзи нахмурился. Он понимал каждое слово, но никак не мог уловить общий смысл.
Однако он ухватился за финальное «оставим», подумав: «Что же ты раньше не сказал, зачем мы тратили время?»
Он тут же махнул рукой:
— Оставим это, оставим.
Как только сяньгуань произнес это, богачи облегченно выдохнули.
Чжао Жэнь был доволен, чувствуя, что его слово имеет вес. Он громко объявил:
— Чиновники трех ведомств, приготовиться к отчету.
Первым вышел управляющий военными делами, но Сун Цяньцзи наконец оживился:
— Пусть первым выйдет чиновник земледелия.
Мастер земледелия Лю поспешно поклонился:
— Сун-сяньгуань, три тысячи дань запасов зерна и тысяча голов скота уезда Цяньцюй сегодня будут принесены в дар храму и вам.
Сун Цяньцзи прервал его:
— Я спрашиваю не об этом.
Мастер земледелия Лю вздрогнул.
Увидев его дрожь, Сун Цяньцзи смягчил тон:
- [кончики ветвей кардамона] (豆蔻梢头, dòu kòu shāo tóu) — образное выражение, описывающее девушек тринадцати-четырнадцати лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
